— Не думаю, — мрачно заметил Пускис — Не ручайся, что знаком с завтрашним днем. Рано или поздно мы все умрем. Я постараюсь это сделать раньше других. Главное, чтобы смерть не была… напрасной.
Плежец, похлопывая по крупам, выгнал лошадей из расщелины и коротко свистнул. Огибая валуны, лошадки послушно затрусили на север.
— По собственным следам пойдут, — уверенно сказала Линга.
Башня Орлиного Гнезда, напоминающая поставленные друг на друга каменные кубы, возвышалась над окрестными скалами на варм локтей. Уродливая крепость опиралась на два отшлифованных временем гранитных утеса, перегораживая высокой стеной проход между ними. Орлиное Гнездо действительно служило надежным запором на горном плежском пути. С равнины подход к укреплениям короля Эрдвиза стерегли три стены, изгибающиеся подковой от одного утеса к другому. Еще одна стена, словно плотина, ограждающая пространство Холодной степи от северного лесного моря, тянулась южнее Орлиного Гнезда, упираясь в подошву величественной горы, пик которой действительно напоминал направленный в небо указательный палец. И все пространство между почти столкнувшимися Плежскими и Панцирными горами заполняла армия Аддрадда. Бесчисленные повозки, лиги всадников на лошадях и муссах, соединенные цепями толпы архов, строгие квадраты пехоты тянулись если не до горизонта, то уж до темнеющего в отдалении леса. Гвалт, стоявший над скоплением элбанов и животных, доносился и до скалистого обрыва, куда к полудню выбрались друзья.
— Даже если Империя и Салмия объединятся, им есть чего опасаться, — горько прошептал Леганд. — Тут более пяти дюжин ардов. Почти две дюжины легионов по счету Салмии. Страшная сила! Никогда я еще не видел такой армии у Аддрадда. Разве только в дни падения Дары!
— Их еще больше, — мрачно заметил Тиир. — Если мне не изменяет зрение, прямо под нами не обычный обоз. Похоже, на телегах везут мертвых копейщиков.
— Первая и вторая армии Аддрадда, — прищурившись, рассматривал врага Пускис — Думаю, что третья, в которую набраны в основном плежцы, дерри и авглы, все еще гуляет на границах Салмии.
— «Гуляет»! — с ненавистью фыркнула Линга.
— Почему нет шатров? — задумался Саш. — Они словно строятся на парад!
— Тихо! — подняла руку Йокка. — Смотрите!
Снизу донесся рокот барабанов, внешние ворота Орлиного Гнезда открылись, и оттуда выехала кавалькада всадников.
— Король Эрдвиз! — прошептала Линга. — Тохх!
— Это не парад, — догадался Пускис — Аддрадд начинает настоящую войну.
— Вижу, — стиснул зубы Тиир. — А вон и осадные орудия на телегах!
Саш пригляделся. Повозки, всадники, вармы пехоты медленно начинали выстраиваться в живую змею. Поползли вверх решетки в воротах оборонной стены. Основные силы короля Эрдвиза пересекали границу Холодной степи.
— Вот, — Леганд вытащил из-за пазухи кусок черной шкуры с отпечатком светильника. — Йокка. Ты можешь определить, где он? В обозе войска, в крепости или его вообще здесь нет?
Колдунья взяла шкуру, сжала ладонями, прикрыла глаза.
— Саш, Тиир, Леганд, Линга, — попросила негромко, — возьмитесь за руки и сядьте вокруг меня В каждом из вас есть сила. Жаль, Пускис, выжжен изнутри. Пятерых надо.
— Я готов! — заявил плежец.
— А если не выдержишь?
— Я не удивлюсь своей смерти, — нахмурился Пускис. — Но руки не разожму.
— Что ж, — кивнула Йокка. — Садитесь, смотрите, но не произносите ни звука, даже если кровь потечет изо рта. Иначе меня, а значит, и нас всех, найдут.
Саш принял в правую руку твердые, словно каменные, пальцы Пускиса. В левую — горячую ладонь Линги. Йокка дождалась, когда спутники соединят руки, расстелила шкуру на камне, положила на нее левую ладонь, правую подняла перед глазами, подула на нее, вытянув губы, и опять, как и в пути по раддским чащам, начала негромко петь, тянуть одну или две ноты, так, что, казалось, она их не выдувает из себя, а вытягивает из воздуха.
Сначала Саш почувствовал легкие покалывания в кончиках пальцев, затем пошло тепло, но уже через мгновение оно сменилось холодом. Закрой он глаза, никто бы не смог убедить его, что над головой пылает Алатель, лето успело добежать до Ледяных гор, а еще утром он мечтал о купании в холодной воде. Желание немедленно разжать пальцы, пока они не превратились в лед, обожгло, ладони Саша дрогнули, но каменные пальцы Пускиса были неподвижны, а ладонь Линги еще сильнее стиснула его руку. Саш взглянул на лица спутников. Линга сидела зажмурившись, прикусив губу, и ее побелевшее лицо было красноречивей любых слов. Тиир наклонил голову вперед и нахмурился. Леганд внимательно смотрел на Йокку. Пускис казался каменным изваянием, как и его ладонь. Саш тряхнул головой и попытался отыскать тепло, потянулся к Алателю, к нагретым камням, вспомнил Лукуса, маленькую дочку Хейграста, Ралу, выводящую наряженную Лингу из дома, ребенка шаи… Где-то в груди разгорелся колеблющийся огонек. Саш осторожно вдохнул, чтобы не погасить его, и послал по рукам в стороны. Вместе со жгучей болью, напоминающей боль в оттаивающих отмороженных пальцах. Пускис вздрогнул и внимательно посмотрел на Саша. Линга судорожно выдохнула, поморщилась, но улыбнулась и задышала с облегчением.
