в мешке, но Йокка остановила старика:
— Не нужно. Он умирает. Воды.
Йокка положила голову колдуна себе на колени, приняла у Линги бутыль воды, смочила платок и принялась смывать ему кровь — со лба, со скул, с век, с тонкого носа, с губ.
— Лингуд? — Леганд упал рядом на колени. — Ты защищал Урд-Ан?
Колдун с трудом приоткрыл глаза, посмотрел на старика, чуть слышно прошептал:
— Вот и увиделись… по-настоящему.
Затем закрыл глаза, напряг скулы, стиснул кровоточащие губы и переменился в лице. Лоб стал выше, глаза запали, подбородок заострился.
— Дагр… — потрясенно прошептал Леганд и поднял глаза на Йокку. — Ты знала?
Колдунья ничего не ответила. Она молча сдвинула лохмотья на груди Дагра. Словно пять крючьев разодрали желтоватое тело, обнажив ребра.
— Илла предстал в истинном обличье, — прошептал Дагр. — Но не он убил меня. Рука…
Йокка подняла правую руку колдуна, сдвинула рукав. На предплечье зияло черное пятно, расползающееся на глазах.
— Свет Эла? — В груди колдуна забулькал смех. — Тот, кого я обвинил во лжи, все-таки отомстил мне…
— Кто? — спросил Леганд.
— Мало времени… — прошептал колдун. — Я ухожу. Оставьте меня. Все, что нужно, я скажу ей…
Леганд поднялся с колен. Йокка положила ладони на виски Дагра, раздвинула ноги, подтянула затылок колдуна себе на живот, откинулась назад, закрыла глаза и замерла.
— Идемте, — прошептал Леганд.
Словно вырвавшись из оцепенения, остальные двинулись вслед за стариком. Леганд выбрался на тропинку, окинул взглядом снежные пики, за которые торопился спрятаться Алатель, сел на камень.
— Что будем делать дальше? — спросила Линга.
— Ждать.
Ждать пришлось долго. У Саша затекли ноги, но он не решался ни присесть, ни облокотиться о скалу. Замер как изваяние Тиир. Нервно топталась на месте Линга. Когда последние лучи Алателя погасли и на небе выступили звезды, послышался голос Йокки:
— Идите сюда!
Дагр был мертв. Потрескивал костер, искры взлетали в воздух и падали на тело колдуна. Шея и грудь его уже почернели, как и предплечье, а лицо… Саш шагнул вперед. Перед ним лежал манки. Только по-настоящему мертвый. И провалы глаз казались уже не ямами, а глубокими тенями.
— Скоро он почернеет весь, а затем растворится, — прошептала Йокка. — Уйдет в камни, в почву, в воду. Высохнет и разлетится пылью. Это место теперь проклято.
Саш взглянул на колдунью. Она сама почти походила на манки, разве только измученные, но живые глаза сияли под бровями.
— Что он тебе сказал? — спросил Леганд.
— Многое, — после паузы ответила Йокка. — Спрашивайте.
— Почему он хотел убить меня? — спросил Саш.
— Ты пришелец из другого мира, — сказала Йокка. — Всякий, кто способен пройти через барьер богов, опасен. Когда в Эл-Лиа пришел Илла, Дагр уверился в этом. Но после Заводья он уже не трогал тебя, хотя мог.
— Почему?
— Он почувствовал силу твоего меча. Услышал шелест божественного. Именно ты был источником того удара, что ослабил его.
— Кто убил Аллона? — громко спросил Леганд.
— Он не знает…
— Не знает или не сказал? — нахмурился Леганд. — Может быть, он не знает, кто двинул войска в Эл-Лиа и в Дье-Лиа? Не знает, кто соткал покрывало мрака над Асом? Он жил во дворце Бренга. Он не слепец!
— Если бы ты знал, сколько зорких вокруг, которые способны разглядеть каждую звезду на небе, но никогда не поднимают голову! — горько бросила Йокка. — Дагр не появлялся в Дэзз год! Бренг отправил его в Слиммит, где он управлялся с каменными червями, что точили подземные чертоги. Затем он призвал его сразу к Мерсилванду.
— Именно Бренг? — подал голос Саш.
— Он не знает! — повторила Йокка. — Теперь не знает. Не знал… перед смертью. Но тот день стал самым страшным днем в его долгой жизни. Бренг и Илла встретили его у подножия холма. У Бренга на поясе висело два меча. Один из них оказался мечом серого пламени. Бренг отдал его Дагру, сказав, чтобы тот подал меч по первому требованию. Затем они поднялись на холм к источнику, где их уже ждали Аллон, Арбан и Чаргос. Все были спокойны. Аллон смеялся, говоря, что нет такой ссоры между братьями, которую нельзя было запить не только глотком вина, но даже и простой воды. Правда, он удивился,
