— Очистители Мертвых Земель, — усмехнулся Хейграст.
— Не понимаю. — Лукус затянул ленты в волосах. — Публики нет, границу Дары они уже прошли. Для кого это представление?
— Представление? — медленно повторил Хейграст и внезапно закричал, переменившись в лице: — Именно представление! А публика — это стражники и мы, волею Эла. Дан! Бегом в сторону внутренней крепости. Срочно сюда кого угодно, Бродуса, Чаргоса, да и стражников сколько есть. Скажи, что к воротам движутся враги. Омхан! Демон с тобой! Где ты?
Когда отряд храма был всего лишь в варме шагов от подъема к четвертым внешним воротам северной цитадели, уже и Бродус, и Чаргос, и две дюжины стражников, включая Омхана с его двумя заспанными напарниками, стояли с этой стороны стены.
— Займите свои места, — приказал стражникам Омхана Бродус. — Остальным не высовываться. Ты в самом деле думаешь, что это враги? — повернулся он к Хейграсту.
— Он чувствует это, — махнул рукой в сторону Сашки Хейграст. — А я думаю вот о чем. Омхан говорил, что эти отряды зачастили в Мертвые Земли только с прошлой недели?
— Да, — кивнул Бродус. — Они проделали не меньше двух дюжин рейдов, но только последние девять или десять были в масках. Валгас говорил, что это связано с приближением весеннего равноденствия.
— Валгас скажет что угодно, если ему это нужно, — мрачно заметил Чаргос, опираясь о меч. — Кажется, мы проглядели врага.
— Мои стражники знают тех, кто проходил, даже под масками, — бросил, всматриваясь в ущелье, Бродус. — В основном это всякий сброд. Те, кого приходится силой вытаскивать из кабаков ночами, кто валяется поутру на площадях. Но Валгас никогда не брезговал такими работниками. У него находят приют и нищие, и больные, и пьяницы.
— Значит, как раз те, пропажи которых никто не хватится! — Хейграст стиснул зубы. — Десять рейдов! Если мои предположения верны, это больше трех дюжин врагов, которые прячутся в храме и ждут своего часа!
— Хотел бы я иметь доказательства предательства Валгаса, — пробормотал Бродус.
— Я знаю старшего этой пятерки. — Омхан прищурился, показывая сквозь ворота. — Он прихрамывает. Это Маклих, третий служитель храма. Вчера они прошли через ворота первыми. Он часто водит храмовников в Мертвые Земли. Кстати, Маклих порядочная свинья.
— А вот это мы и проверим, — прошептал Бродус. — Делаем, как решили. Когда храмовники войдут в проход, закрыть решетку у них за спиной. Может, и переднюю тоже? — повернулся он к Чаргосу.
— Не стоит, — спокойно сказал тот, все так же опираясь о меч. — Не волнуйся, они не причинят нам вреда. Прикажи всем укрыться в башнях.
Шаги послышались в воротах, и скрипучий голос с притворной веселостью окликнул стражника:
— Что? Так и не удалось выспаться, Омхан? И начальство здесь? Я смотрю, старина Чаргос не дает вам спуску, проверяет даже и в утренние часы?
— Служба, — ответил Омхан и, давая знак охране, почесал мясистый нос.
С грохотом упала железная решетка за спиной вошедших. Мгновение царила пауза, затем раздался недоуменный голос Маклиха:
— Что за шутки, Чаргос? А если бы кого-нибудь из служителей храма Эла придавило?
— А ты думаешь, Маклих, Эл пожалел бы об этом? — спокойно спросил Чаргос.
— Уйди, старик, с дороги, — потребовал Маклих. — У меня разрешение Бродуса. Бургомистр знает о нашем деле.
— Все ли он знает? — спросил Бродус, подходя к Чаргосу.
Стражники вышли из башни и встали за спиной у Бродуса, Чаргоса и Омхана. Хейграст придержал рукой Дана, попытавшегося снять с плеча лук, и тоже сделал шаг вперед. Сашка последовал за ним и увидел в освещенном утренними лучами Алателя проходе пятерых. Позади них опиралась о камень тяжелая металлическая решетка. Четверо стояли у нее, пятый с флагом и без маски замер впереди. На недоуменном и раздраженном лице испуганно бегали глаза. Но причина страха таилась за спиной Маклиха.
— Скажи служителям храма, чтобы сняли маски, — потребовал Бродус.
Маклих растерянно обернулся, но в ту же секунду блеснуло лезвие меча и храмовник повалился на камни. И тогда четверо сбросили мантии.
В проходе стояли такие же серые воины, каких Сашка видел на тропе Ад-Же. Тускло отсвечивали кольчуги. Поблескивали серые медальоны с черным кругом посередине. В руках у троих из них темнели топоры. Убивший Маклиха держал меч, по которому сползали на камень капли крови. Двое — нари. Двое — люди.
Один из них, великан, ростом не меньше Бродуса, широко расставил ноги и, опустив меч, что-то громко крикнул.
— Что он говорит? — спросил Хейграст Лукуса, который, как и все, кроме спокойно стоявшего Чаргоса, сжимал в руках обнаженный меч.
— Это язык бадзу, — ответил вместо Лукуса Чаргос. — Он говорит, что у нас есть выбор. Мы поднимаем решетку, и они уходят. Либо убивают всех прямо здесь.
— Я вижу, это крепкие воины, — сказал Бродус. — Но они что-то путают. Передай им, Чаргос, что выбор есть. Но иной. Либо они сдаются и ждут решения своей участи в городской темнице, либо умрут у входа в северную цитадель.
