твоя крепость, потому что не было еще крепости, которая не пала бы. «Мой сын живет в Америке, — говорит она, — а я здесь, в «Красном воине». Я любила лишь одну дачу, на станции Трудовая, и ее отняли у меня. А сын любил эту, и она отнялась у него».

Вы уже, наверное, поняли, что Эра Григорьевна — блестящий собеседник. Но мистик. Прекрасное образование (переводчик-германист, она окончила романо-германское отделение филфака МГУ) не мешает ей, так сказать, в быту проявлять ощутимый обывательский норов.

И в городе, и на даче она живет вместе со своей компаньонкой — обеим так удобнее. Это, кстати, типичный, частый сейчас случай. Дамы не так давно перешагнули пенсионный рубеж, обе добавляют к своим пенсиям ренту. Г-жа Невядомская сдает гостевой дом за тысячу пятьсот долларов в месяц, Маргарита Михайловна — свою квартиру в Перово за четыреста. Она помогает Эре Григорьевне вести хозяйство на взаимовыгодных условиях: ей не платят за работу, она не платит за жилье.

Они

Избыточно ярким майским днем Эра Григорьевна и Маргарита Михайловна встречают меня на крыльце и смотрят, как Филиппок гоняет няню вокруг бассейна.

— Знаешь, как Марго подружилась с этой няней? — рассказывает мне Эра Григорьевна. — Нашла ее спящей в лесу. Няня раз в две недели берет выходной и всем говорит, что едет в Москву. А сама на станции покупает бутылку постного масла и бутылку водки. Выпивает двести граммов масла, потом водку, а потом еще двести граммов масла. И спит до вечера. Возвращается трезвая, от нее не пахнет.

— Она чудесная женщина, совершенно не алкоголичка, — торопливо добавляет Маргарита Михайловна. — Но очень же тяжело все время на людях и все время с детьми. Девочка, Дарья, только второй год с мамой живет — она ведь у Маши от первого брака и росла в Челябинске, у бабушки с дедушкой. Она скучает по ним, плачет.

— Дочка растет в провинции, а мама профессионально растет в Москве, — самым безмятежным тоном продолжает Эра Григорьевна. — При этом наша Маша полная невежда! Я в самом начале знакомства ей говорю: «У вас в домике камин, а у меня большая хорошая голландка». А она мне: «И эта голландка все лето будет с вами жить?» А девчонку жалко, еще один дачный мученик. У нее же тоже любимая дача отнята. Она же выросла на участке под Челябинском. Все время рассказывает, как там и что. Раньше я думала, говорит, что есть помидоры зеленого цвета, а есть красного. Будто бы два разных сорта, как болгарский перец. Потому что в сентябре ее бабушка снимала урожай — зеленые помидоры — и солила.

Тут, конечно, разговор зашел о дачном мученичестве самой хозяйки. Невядомские жили в знаменитом генеральском поселке на станции Трудовая-Северная. Там были дачи Рокоссовского, Соколовского, Катукова, Чуйкова.

Эра Григорьевна пытается рассказать историю любви к этой отнятой даче, начинает с анекдотов, той прелестной дачной мифологии, которая так уютно и складно делает атмосферу передачи «Дачники», и сбивается на вопль: выгнали!

— Помнится, любимая жаба генерала Катукова, про нее рассказывали, что она жила в дупле огромного дуба, а Михаил Ефремович ей оставлял на ночь хлеб и молоко; помню рассказы о том, как жена Катукова (во время войны она была старшиной медицинской службы, романтическая история) решила показать хозяйственность и завести птицу. Купила пятнадцать куриц и пятнадцать петухов: была уверена, что куры живут в моногамном браке. А когда она через несколько дней после смерти мужа вызвала машину и что-то не тем тоном сказала диспетчеру, он ей знаете что ответил? «Ваше барство кончилось, можете и пешком ходить». А она будто бы сказала: «А ваше лакейство никогда не кончится». Но это, конечно, придумано позже, ничего она не сказала. Я знаю, что испытываешь в такие минуты. Когда папа поменял работу (так уж получилось, он был военным переводчиком и в 63-м году перешел на штатскую должность), нас в двадцать четыре часа с дачи погнали.

Что ж, не одна Эра Григорьевна обладает хорошей памятью. Я знаю, по крайней мере, еще одну девочку, которая тоже ничего не забыла. Вот скажите, было ли в свое время под Москвой более знаменитое дачное местечко, чем Переделкино? Пожалуй, что и не было. А вслушайтесь в само название? И ведь делили эти дачи, передавали из рук в руки, переделывали хозяев. Бывало, ослабнет литератор-чиновник, потеряет начальственное место — и тотчас: до свиданья, дорогой коллега, стило не позабудьте. Про вдов и разговора не было. Вот, например, у семьи толерантнейшего советского писателя Аркадия Васильева (автора романа о генерале Власове «В час дня, ваше превосходительство») дачу отобрали. А дочка писателя так обиделась, что, когда выросла, тоже стала писательницей — Дарьей Донцовой. Вернулась в любимые места победительницей — купила равноценный участок. Главное же, богатый поселок, в котором живут герои ее книг, она назвала Ложкино. Какой покой в этом названии! Ложку у человека трудно отобрать.

— Эра Григорьевна, а почему вы считаете, что дачи не покупаются? Еще как покупаются и продаются, и не лучше ли так? Не спокойнее ли?

— Нет, — отвечает Эра Григорьевна, — дачи до сих пор только даются. Вот поглядите на моих съемщиков — очень возможно, что они захотят мой участок купить. И, возможно, деньги у них будут. Но это не они покупают. Это им дают ее купить. Им платят сумасшедшие деньги за бессмысленную работу только потому, что они полезны. Полезны государству. А государство будет им благодарно. Знаешь чего они делают? Они рекламщики, майонезу, пиву и телефонам креатив придумывают.

И рассказала прекрасную историю. Прошлым летом Маша и Олег ее предупредили: вы уж извините, дорогая хозяйка, но нам всю ночь не спать. У нас мозговая атака. Приехали коллеги на удивительных машинах, вынесены были под сиреневые кусты все столы из двух домов. Ноутбуки светились в ночи зелеными огнями, пылали холодным синим пламенем. Труженики спорили до утра, азартно, как молодые физики из романов молодых Стругацких, как будто уже наступили времена, когда «работать стало интереснее, чем отдыхать». Новые люди, всю ночь пили морковный сок.

А наутро, размаянные, бледные, сказали Эре Григорьевне: «Мы нашли! Мы придумали слоган!» Я, конечно, его забыла. Ну, что-то вроде «А еще он с крышечкой!» или «Они уже делают бум-бум. А вы?»

Мне между тем интересно, а что молодым и новым нужно от «стародачного» места? Какую, действительно, философию дачной жизни они хотели бы эксплуатировать? Веранда, поэзия, покой? Ох, вряд ли.

Что нужно нашей Молодой Семье — дорожающая дачная земля, время, проведенное за городом, атмосфера, витающая над участком?

— Я за чужую ностальгию платить не собираюсь, — говорит красавец Олег. — Мне нужно только, чтобы было чисто, светло и ребенок рос за городом. Здесь нас почти все устраивает. Только вот направление немодное.

— Олег, — спросила я, — а почему вам так важно направление? Ну, восточное, не Рублевка, конечно. Магазины так себе, зато цены божеские. Но ведь дача — личное пространство. Закроешь калитку, вокруг чисто, светло, все устраивает. Так не все ли равно, какое там, за соснами, направление?

— Нет, не все равно, — ответил Олег. — Не могу пока даже себе толком объяснить — почему. Это на уровне ощущений. Закрываю калитку и чувствую себя в западне. Дверь закрыта, и ничего нового уже не случится. Так же бывает, когда зайдешь поужинать в немодное кафе. Точно знаешь, что за свои деньги получишь только еду, которую заказал, и того собеседника, с которым пришел. Не откроется дверь, не зайдут на огонек «свои», не расскажут чего-нибудь новенького, не случится интересный скандал. На нужных направлениях и в модных местах информация в воздухе носится. Кстати, насчет цен в местных магазинах. Здесь они как раз человеческие, это на Рублевке божеские. Креатив?

Как не креатив. Он, родименький. Кстати, феномен престижного направления мучает не только Олега. Популярный урбанист Козицкий смотрит на ту же тему с географической точки зрения. «Многие считают, что элитные направления образуются спонтанно, — пишет он. — Несколько знаменитых поселков, стоящих близко друг от друга, группа известных людей, поселившихся в одном месте, притяжение богатства и известности, новые богачи, стремящиеся пристроиться поближе, — и вот уже готова дорога счастья. Нет, дело не в этом. И не в том, что на востоке во многих городах концентрируются рабочие районы, а на западе — элегантные, и поэтому элегантное направление как бы начинает свое течение от западной части города».

Самые лучшие дачи, по Козицкому, строятся вдоль дороги мечты, дороги — «коммуникационной

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×