Стучит к потаскухе скелет сухопарый,(А вербы над речкой как ангел белы),То Похоть смеется, и души-гагарыНыряют как в омут, в провалы скулы.Усмешка убийцы — коза на постели.Где плавают гуси — пушинки в крови,Хи-хи роженицы, как скрип колыбели,В нем ласточек щебет, сиянье любви.У ангелов губы — две алые птицы,Их смех огнепальный с пером не случить:Издохнут созвучья, и строки-веприцыПытаются в сердце быдлом угодить.Мое ха-ха-ха — преподобный в ночлежке,Где сладостней рая зловонье и пот,Удавленник в церкви, шпионы на слежке…Провижу читателя смех наперед.О борозды ртов и зубов миллионы,Пожар языков, половодье слюны,Вы ярая нива, где зреют законыСтиха миродержпа и струнной весны!
227
О скопчество — венец, золотоглавый град,
О скопчество — венец, золотоглавый град,Где ангелы пятой мнут плоти виноград,Где площадь — небеса, созвездия — базар,И Вечность сторожит диковинный товар:Могущество, Любовь и Зеркало веков,В чьи глуби смотрит Бог, как рыбарь на улов!О скопчество — страна, где бурый колчедан