Румяный картофель пляшет в котле.Облизан горшок белокурым Васяткой,В нем прыгает белка — лесной солнопек,И пленники — грызь, маята с лихорадкой,Завязаны в бабкин заклятый платок.Не кашляет хворь на счастливых задворках,Пуста караулка и умер затвор,Чтоб сумерки выткать, в алмазных оборкахУселась заря на пуховый бугор.Покинула гроб долгожданная мама,В улыбке — предвечность, напевы в перстах…Треух — у тунгуза, у бура — панама,Но брезжит одно в просветленных зрачках:Повыковать плуг — сошники Гималаи,Чтоб чрево земное до ада вспахать, —Леха за Олонцем, оглобли в Китае…То свет неприступный — бессмертья печать.Васятку в луче с духовидицей печкой,Я ведаю, минет карающий плуг,Чтоб взростил не меч с сарацынской насечкойУдобренный ранами песенный луг.
292
Россия плачет пожарами,
Россия плачет пожарами,Варом, горючей золой,Над перинами, над самоварами,Над черной уездной судьбой.Россия смеется зарницами,Плеском вод, перелетом гусей