Стала б ядрена, бела наперед. Тучка — к пролетью, к густым зеленям, К свадьбам коровьим и к спорым блинам. В горсти запашек опару пролив, Селезнем стала кормилица нив. Зорко избе под сытовым дождем Просинь клевать, как орлице, коньком, Нудить судьбу, чтобы ребра стропил Перистым тесом хозяин покрыл, Знать, что к отлету седые углы Сорок воскрылий простерли из мглы, И к новоселью в поморья окон Кедровый лик окунул Елеон, Лапоть Исхода, Субботу Живых… Стелют настольник для мис золотых, Рушают хлеб для крылатых гостей (Пуду — Сергунька, Васятке — Авдей). Наша Суббота озер голубей! Ангел простых человеческих дел В пляске Васяткиной крылья воздел. Брачная пляска — полет корабля В лунь и агат, где Христова Земля. Море житейское — черный агат Плещет стихами от яростных пят. Духостихи — златорогов стада, Их по удоям не счесть никогда, Только следы да сиянье рогов Ловят тенета захватистых слов. Духостихи отдают молоко Мальцам безудным, что пляшут легко. Мельхиседек и Креститель Иван Песеннорогий блюдут караван. Сладок Отец, но пресладостней Дух — Бабьего выводка ястреб — пастух, Любо ему вожделенную мать Страсти когтями как цаплю терзать, Девичью печень, кровавый послед Клювом долбить, чтоб родился поэт. Зыбка в избе — ястребиный улов
