Забудет ли пахарь гумно, Луна — избяное окно, Медовую кашку — пчела, И белка — кладовку дупла? Разлюбит ли сердце мое Лесную любовь и жилье, Когда, словно ландыш в струи, Гляделся ты в песни мои? И слушала бабка-Рязань, В малиновой шапке Кубань, Как их дорогое дитя Запело, о небе грустя. Напрасно Афон и Саров Текли половодьем из слов, И ангел улыбок крылом Кропил над печальным цветком. Мой ландыш березкой возник, — Берестяный звонок язык, Сорокой в зеленых кудрях Уселись удача и страх. В те годы Московская Русь Скидала державную гнусь, И тщетно Иван золотой Царь-Колокол нудил пятой. Когда же из мглы и цепей Встал город на страже полей — Подпаском, с волынкой щегла, К собрату березка пришла. На гостью ученый набрел, Дивился на шитый подол, Поведал, что пухом Христос В кунсткамерной банке оброс.
