истерика Ани только набирала обороты.
В итоге Марко успокоил ее, и рано утром мы отправились в путь. Марко сел за руль, каждый раз, когда он прибавлял скорость, Аня просила сбавить обороты. Выглядела она очень взволнованной и то и дело смотрела на часы. Когда часы показали без двадцати два, Аню будто подменили. Она стала серьезной и сосредоточенной:
— Марко, не больше шестидесяти километров в час. — Голос ее не терпел возражений, поэтому брат покорно выполнил ее указания. Вскоре мы увидели шесть горящих машин, несколько мертвых людей на дороге. Я навсегда запомнила страх и ужас в глаза брата. С этого момента ее интуиция и мнение были неоспоримы.
— Нет. — Голос подруги вырывает меня из воспоминаний. Она смотрит мне в глаза, и в них появляется что-то для меня совсем незнакомое, что раньше в них я никогда не видела…
— Я пойду к себе, — говорю и оставляю Аню и Роберто.
Оставшись наедине с собой и мыслями, достаю телефон брата. Он не заблокирован. Открываю список вызовов, несколько звонков маме, Карле и мне. Больше ничего. Список сообщений пуст, история в браузере полностью удалена. Захожу на его страницу в фейсбук, все удалено, кроме переписки с Юлей. Он убил бы меня, если бы знал, что я буду это читать. Но мне так хочется вновь ощутить его живым, поэтому я открываю историю сообщений и погружаюсь в чтение…
Апатия и меланхолия в моей душе сменились на пустоту. На огромную зияющую дыру, которую ничем нельзя заполнить. Но как бы мне ни было плохо, я не могу позволить себе сломаться. Есть ли моим родителям дело до меня? Я понимаю, что нет… Пока они упиваются своим горем, я не должна думать о себе. Хотя, наверное, я до сих пор не могу поверить в то, что Марко больше нет. После похорон прошла уже целая неделя. Хотя это похоронами и назвать-то сложно. Я всегда знала, что Марко не хочет быть погребенным, он много говорил об этом, особенно в последнее время. Может он предчувствовал скорую смерть? Хотя, это удел живых видеть во всем мистику или придумывать ее на пустом месте. После кремации я развеяла прах брата над тем самым озером, где мы гуляли незадолго до его смерти. Теперь каждый вечер я провожу там. Пытаясь найти ответы на множество вопросов, крутящихся в моей голове. Почему пострадало только лицо брата? Стоит мне только закрыть глаза, как ужасающая картинка кровавого месива вместо лица Марко заставляет меня вздрогнуть. Может это все одна большая ошибка, может Марко, как всегда просто улетел куда-то далеко-далеко налегке и совсем скоро вернется. Хотела бы я в это верить, но я сама его опознала. След от татуировки, шрам — все говорило о том, что на металлическом столе лежит именно его тело. Но почему полиция не ведет активных поисков преступника? Почему до сих пор нет ни одной видеозаписи его смерти? Все это мне кажется очень подозрительным. День за днем я перерывала его комнату в поисках хоть какой-нибудь зацепки, но все тщетно. Все, что я нашла это пустой блокнот, из которого вырвано несколько страниц:
— Как ты? — Голос Роберто вырывает меня из потока размышлений и возвращает к реальности.
— Думаю, — тихо отвечаю я. — Что с отцом?
— Я отвел его спать. Ты поедешь сегодня к Марии в больницу? — говорит, усаживаясь рядом со мной.
— Уже поздно, меня к ней не пропустят. Врачи говорят, что ей стало хуже. Хотя я до сих пор думаю, что поместить ее в психушку было не лучшей идеей, — отвечаю, и встаю налить кофе.
— Это не психушка, Ли, — взывает к разуму Роберто. — Это очень дорогая клиника, где ей помогут справиться с горем. Она утверждает, что видела его живым. Ты же понимаешь, что это ненормально?
— А что если она права? Может, он жив!
— Я думаю иногда об этом, но мы же были на опознании вместе. Предлагаешь не верить собственным глазам?
— Это был человек без лица, хоть и с такими же тату, как у брата. Это мог быть кто угодно.
— Если бы Марко был жив, он бы уже давно с нами связался, — говорит Роберто и встряхивает меня за плечи. — Мы бы это знали.
— Может у него были проблемы?
— Я постараюсь все узнать и проверить, — наконец, соглашается Роберто и отпускает меня.
— Спасибо, — благодарю я и обнимаю кузена.
— Мне нужно к сыну, но если я тебе нужен, могу остаться.
