Арина Родионовна

церковь оказалась повреждённой настолько, что в ней невозможно было проводить службу. Ущерб, причинённый некрополю, оценивался в семьдесят шесть тысяч двести пятьдесят рублей» ^[435] .

В «петербургской повести» Александр Пушкин представил такую картину:

Гроба с размытого кладбища
Плывут по улицам!
                  0;                   Народ
Зрит Божий гнев и казни ждёт (V, 141).

В черновике первый из приведённых стихов имел ещё более конкретный вид:

Гроба с Смоленского кладбища… (V, 463).

Знаменательны и некоторые строки последней, восьмой (первоначально девятой) главы «Евгения Онегина». Эти стихи строфы 42 (sic!)были записаны Пушкиным на отдельном листке (ПД № 942), а в окончательном варианте главы они стали строфой XLVI. Ныне их датируют осенью 1830 года ^[436] .

В ту неповторимую Болдинскую осень Александр Пушкин, готовившийся к женитьбе на Наталье Гончаровой, расставался с прошлой жизнью. Он подводил её итоги, доверял бумаге прощальные стихи к былым возлюбленным, завершал «Онегина». В финале романа он помянул уже ушедших, странствующих и страждущих:

Иных уж нет, а те далече… (VI, 190).

Не забыл Пушкин и про скончавшуюся двумя годами ранее «подругу юности».

Вышедшая замуж и превратившаяся в «неприступную богиню» (VI, 177)княгиня Татьяна N в разговоре с Евгением признаётся:

«…………Сейчас отдать я рада
Всю эту ветошь маскарада,
Весь этот блеск, и шум, и чад