– Сначала да, а потом… Потом ему в голову пришла идея…
Опустив голову, я молча смотрю пустым взглядом на мисочку с клубникой. В душе живет сомнение – а стоит ли говорить о таком Кристофу сейчас или стоит немного подождать?
– Что за идея? – Мужчина осторожно касается пальцами моей щеки, ласково гладит. – Говори, смелее. Я хочу знать о тебе все…
Шумно выдохнув, я опять поворачиваю к нему голову.
– Перед зачислением на службу всем колют лейкоциты демона, – быстро говорю я, стараясь не обращать внимания на ускорившее ритм сердце. – Это стандартная практика, позволяющая нам быстрее восстанавливать ресурсы организма, заживлять полученные на заданиях раны… Рика не интересовали деньги, ему хотелось безоговорочной власти надо мной, поэтому… – я замолкаю, собираясь с силами, и все-таки произношу это вслух: – Он колол мне свою кровь.
Кристоф закрывает глаза, по лицу пробегает судорога трансформации, как тогда в лимузине. Я охаю от боли и пытаюсь вырвать свою руку из его окаменевших пальцев.
– Мразь! – лаэрд резко открывает глаза, тихо, но замысловато ругается и невидящим взглядом смотрит сквозь меня.
Я испугана, в груди нервно бьется сердце и трясутся поджилки, а еще очень сильно болит сжатое рукой лаэрда запястье, но, невзирая на испуг и боль, я завороженно смотрю в сине-зеленое море его глаз.
Это можно сравнить разве что со штормом. Огромные валуны ярко-синей водной массы взлетают вверх и ударяются в зеленый массив более спокойной воды. Зеленая гладь усмиряет бушующий поток сини, но вот сверху налетает еще один страшный вал непокорной, рокочущей стихии, и все повторяется.
Мамочка, какие же они оба сильные – и Зверь, и сдерживающий его Кристоф.
– Аврора, – он вздыхает, подхватывает меня на руки и сажает к себе на колени. – Сладкая моя девочка, – его руки сжимают меня в объятиях, и я сдавленно охаю.
– Прости, я не хотел, – он тут же умеряет свой пыл. – Прости, – шепчет он, осторожно берет мою ладонь, подносит к губам. – Прости! – повторяет лаэрд как заведенный, вымаливая легкими поцелуями прощения у каждого синяка, проступившего даже сквозь загар.
– Кристоф, успокойся, – я сажусь в пол-оборота, ласково трусь щекой о колкую щетину на подбородке мужчины. – Все хорошо.
Сине-зеленые глаза смотрят печально, а затем он решительно целует меня в губы.
– Клянусь, что никогда не причиню тебе вреда, – серьезно говорит он.
Настолько серьезно, что я не могу сдержаться.
– Неужели женщина на костылях способна запугать высшего демона?
Кристоф какое-то время сидит неподвижно, и я уже начинаю сожалеть о том, что так неудачно пошутила, как вдруг он резко откидывает голову назад и громко смеется.
Азалия тут же поднимает свою растрепанную голову над спинкой сиденья, дарит Кристофу взгляд, полный негодования, и прикладывает палец к губам.
Мы затихаем и сидим так какое-то время.
Я наслаждаюсь новым для себя чувством защищенности, которое испытываю рядом с Кристофом, его запахом, его теплом. Возможно, я слишком тороплю события, но, кажется, у Марка медленно, но верно появляется достойный конкурент.
– Теперь понятно, – вздыхает Кристоф, его пальцы зарываются в мои волосы, мягко массируют затылок. – Вот почему ты покорно терпела и была с ним. Кровь давала ему определенное влияние над твоим телом. Он подавил тебя.
– Нет, – с горечью качаю головой. – Я оставалась с ним, потому что верила, что смогу изменить его, перевоспитать его и его демона. То, что он сделал со мной, – это лишь расплата за мою самонадеянность, – моя рука бессознательно ложится на живот. – В чем-то он был прав тогда. Я виновата в том, что не смогла сохранить жизнь нашему малышу, я виновата в том, что не смогу подарить этому миру новую жизнь. Я – слабая.
Это звучит как самый страшный приговор, но я действительно сейчас так думаю.
– Мисс Бенар, – мужская ладонь осторожно ложится поверх моих, и Кристоф нежно целует меня в висок. – Возможно, вы не так уж и хорошо разбираетесь в моих вкусах, поэтому я поясню – мне не нравятся слабые женщины.
– Что?
– Рассматривая твою кандидатуру два года назад на роль консультанта, я взял тебя не за испуганные глаза и дрожащий голос. Ты была напуганной, скромной, но не слабой, – он мягко улыбается. – Ты никогда не была слабой в моих глазах. Все это время ты
