КПК, зажатый в ладони, резко вздрагивает, распространяя только мне слышимый диапазон звучания. На экране крупными буквами высвечивается «мистер Дамир» и сердце быстро ухает о ребра.
Черт! Он что, чувствует, когда я о нем думаю?
– В мой кабинет, – сухо бросает лаэрд и отсоединяется.
Горько вздохнув, кидаю последний взгляд на безмерно счастливого напарника и, извинившись, возвращаюсь к нам на этаж.
В приемной никого нет – видимо, секретарша, как и большинство работников компании, отошла пообедать. Значит, разговор будет с глазу на глаз. Вот черт!
Я нервно сглатываю, перекладываю КПК из руки в руку и толкаю дверь.
– Мистер Дамир?
Лаэрд сидит за своим столом сосредоточенный, угрюмый, с отчетливо проступившими кругами под глазами, и впервые я задумываюсь – а сколько лет моему боссу? Тридцать? Или уже все тридцать два?
Резко поворачивается кресло, спинка которого скрывала собеседника мужчины от моих глаз, сестра порывисто вскакивает и смотрит на меня с таким видом…
– Что случилось? – тут же спрашиваю я, потому что знаю, что существует очень немного поводов заставить мою сестру сдерживать слезы.
Азалия сжимает руками спинку черного кресла, на котором сидела еще пару минут назад, и отводит глаза.
– Мама? – выдыхаю я, уже обо всем догадавшись. – Аза, что с мамой?
– Она упала с лестницы и сломала ногу, – голос всегда такой сдержанной сильной сестры сейчас дрожит. – Лисенок, – даже привычное ласковое прозвище сестры звучит как-то жалко, – твой бывший прислал ей запись, где…
Мне кажется, что я стою на беговой дорожке, и кто-то неизвестный жмет кнопку «СТАРТ». Земля уходит из-под ног, я вздрагиваю, хватаюсь за голову, стараясь удержать рвущуюся наружу панику.
Рик снимал нас только однажды. Это было в его домике на островах.
Ох, бедная наша мамочка!
– Не переживай, – Аза подходит и пытается обнять меня за плечи, – она посмотрела только пару минут и сразу побежала звонить тебе. А там лестница и… Она в порядке, просто очень волнуется.
Я вырываюсь и отхожу от сестры. Меня не надо жалеть – я заслужила это все. Я, но не наша мамочка!
– Аза, это я виновата! – слезы душат меня, заставляя делать судорожные вдохи, больше похожие на всхлипы умирающего животного. – Я отправила ему намордник для собак и ошейник и… Это я виновата!
Мне так плохо от того, что мой самый близкий человек пострадал от моего необдуманного порыва. Чем я думала, посылая Рику эту дурацкую посылку? Хотела отомстить за ошейник?
Молодец, отомстила! Теперь мамочка в гипсе.
Я громко всхлипываю.
– Если разбираться в ситуации, – неожиданно вступает в беседу мистер Дамир, – то это я виноват.
Мы с Азой синхронно поворачиваем головы и смотрим на богатого мужчину и владельца крупной компании. Сейчас он кажется мне сокрушенным гигантом, опустившимся в кресло.
– Что значит, вы виноваты! – в голосе сестры звучат требовательные нотки.
Лаэрд едва уловимо морщится, в очередной раз демонстрируя свою нелюбовь к Азалии, и открывает верхний ящик стола.
– В ответ на вашу посылку, мисс Бенар, Матиаз прислал мне вот это… – босс встает и протягивает желтый конверт для бумаг.
Словно загипнотизированная, я медленно подхожу, беру из рук мужчины конверт, открываю. За спиной тут же встает Азалия, кладет свои руки мне на талию. Она, как всегда, готова в любую секунду поддержать и успокоить.
Трясущимися руками я вынимаю пачку фотографий.
С первого снимка радостно улыбаются двое молодых людей. Рик, потрясающе красивый в джинсах и майке, подчеркивающей его накачанную фигуру, и рыжая, излишне худая девушка с большими голубыми глазами, в которой я с трудом узнаю себя.
Фотографию сделал один из многочисленных приятелей Рика на причале, перед тем как мы поехали кататься на его яхте.
Ветер треплет платье цвета вишни с длинными рукавами, которые тщательно маскируют оставленные на запястьях следы от веревок.
А вот следующая фотография более личного характера. Мы лежим на постели – моя голова у него на груди. Мы смотрим в
