- Нет.
- Я вижу твои уши. Когда ты злишься, они прижимаются к голове, удивляешься –наоборот.
Дар опешил. Он не ожидал такого. Его учили прятать свои чувства за маской презрения, а его выдают собственные уши.
- Не расстраивайся, сомневаюсь, что кто-то ещё замечает это, но, если хочешь что-то скрыть, научись контролировать их.
- Почему ты видишь? – предсказуемо спросил он.
- Ну, я уже говорила тебе – мне нравятся твои ушки, я часто обращаю на них внимание, вот и заметила, – ласково пояснила она. – Так что насчёт стрижки? Решил, как поступишь?
- Особо выбора нет, придётся отрезать.
- Может, извлечь из этой процедуры максимум пользы?
- Это как? – не понял Дар.
- На том обряде очищения, что ты проходишь, нужны просто волосы или важно также, кто их отрезает? – уточнила Рика.
- Не знаю, – растерянно ответил маэлт, – никогда не задумывался.
- Может, уточнишь этот факт у монаха, а я пока возьму всё необходимое? – выпуская волосы, спросила она, заглядывая в глаза юноше.
- Хорошо, – согласился он, спрыгивая на дорожки сада.
«Какие-то мы покладистые сегодня, не иначе замучили они его сильно, а то нипочём бы не дал прикоснуться к голове», – уходя в комнаты за ножницами, подумала Рика.
Выйдя вновь на террасу, она от удивления едва не выронила ношу. Там столпилась уйма народу: монахи, девушки с огромной накидкой, напоминающей мантию, самого Дара не было видно в этой толпе. Элен протолкалась сквозь людскую массу и нашла маэлта стоящим на коленях, на плечи ему завязывали край мантии. Рика спросила:
- Зачем эта прорва народу? Нужны свидетели?
Дар нашёл взглядом главного монаха и спросил на певучем языке у него. Тот покачал головой и ответил коротко.
- Нет, они не нужны. Это просто обычай, – перевёл слова дедули маэлт.
- Ну так и пусть идут по делам, нечего здесь воздух загораживать, – отмахиваясь, как от назойливых мух, сказала Ри.
Дар бросил короткую фразу, и девушки с опаской стали покидать террасу. Вскоре остались только два монаха: пожилой настоятель и более молодой помощник, держащий большой медный тазик, закопчённый изнутри.
- На коленях тоже обязательно стоять? – продолжала уточнять Рика.
- Нет, но ты же не достанешь, если я встану, – хлопая ресницами, пояснил Дар.
Подняв взгляд к небу и вздыхая, Элен пробормотала:
- И откуда в тебе страсть к мазохизму? – Не дожидаясь ответ на риторический вопрос, пошла в апартаменты и вернулась с пуфиком. – Садись, жертва обычаев.
Дар фыркнул в своей обычной манере, но сел. Рика достала бионожницы и расчёску. Следующие полчаса она сосредоточенно срезала посечённые концы волос и ровняла длину чёрных непослушных локонов. Перейдя к выравниванию чёлки, которая доставала до подбородка, и пристально вглядываясь в отдельные паутинки волос, не желая пропустить ни одной, девушка заметила столь же внимательный взгляд синих глаз, рассматривающих её.
- У тебя почти не видно зрачка, когда ты так смотришь, – пояснил Дар.
- У тебя тоже глаза необычные, – вернула комплимент Рика, продолжая стричь.
- Чем? Цветом?
- Не только. Я не видела раньше такого цвета глаз – это факт, но ещё у тебя по радужке расходятся лучики сиреневого цвета, и когда ты возбуждён чем-то, то глаза становятся фиолетовыми. Я так думаю, это из-за прилива крови цвет меняется.
- Я не знал, – растерянно сообщил он.
- Ну, это объяснимо, ты ведь не смотришься в зеркало, когда злишься. Глаза быстро возвращают свой обычный синий цвет, ты и не замечал. Ну вот, вроде всё срезала, – критически осматривая ровные концы волос, счастливо выдохнула Рика.
Монахи тут же принялись собирать с мантии обрезки волос, а Дар удивился, когда запустил кисть в волосы, а пряди свободно прошли между пальцев:
