голограмму и проводя по телу вниз ладонью).
- Спереди! – поспешно вставил Лекс.
- Подумай, меньше тебя любить от этого я не стану, – посмеиваясь, добавила Рика.
- Я решил! Спереди!
- Как знаешь. Верни одежду. Хм-м. Она скрывает твоё прекрасное тело, Лекс. Может, выберешь майку?
- Такую? – сменил картинку фантом.
- Да. А украшения тебя интересуют?
- Можно попробовать. Есть предложения?
- Конечно! На смуглой коже выигрышно бы смотрелись серебряная цепь и серьги. Ещё наручи.
- Так пойдёт? – добавляя детали в образ, поинтересовался БЭС.
- Вполне. Ты закончил?
- Думаю, да, повседневный вариант готов. Как впечатление?
В центре голографического проектора стоял мужчина, выше Рики на голову и шире в плечах. Он был крепко сложён, мышцы чётко проступали под красноватой кожей. На ногах – камуфляжные штаны со множеством карманов и армейские ботинки со шнуровкой. Торс прикрывала серая майка с узкими бретелями, плотно обтягивающая тело. От запястий, оплетая локти и поднимаясь на плечи, по шее до уха, тянулась руническая вязь чёрной татуировки. В уши вдеты круглые серьги, на манер пиратских, шею охватывала цепь с крупными звеньями, на запястьях – кожаные наручи с металлическими заклёпками. Овальное лицо обрамляли длинные белые волосы и узкая бородка по линии скул, переходящая в бакенбарды. Монгольские, слегка раскосые глаза необычного розовато-сиреневого оттенка, белые ресницы и брови, приплюснутый нос и пухлые губы цвета капучино были весьма сексуальны. Обнажив в самоуверенной улыбке белоснежные зубы, – верхние клыки были длиннее, чем у человека, – он ждал вердикт на свои старания.
- Террариум становится весьма привлекательным жилищем, – насмешливо заметила Рика.
- То есть? – уточнил Лекс.
- У Дарниэля тотем дракон, ты себе на интересном месте делаешь тату в виде ящерицы – уменьшенный вариант всё той же рептилии. Мой характер тоже недалеко ушёл от змеиного. Чем не террариум? – обводя взглядом мужчин, пояснила она.
- Ты же называла его ёжиком? Тату не в счёт! – взбеленился Лекс.
- Он исправляется. Теперь он нечто промежуточное. А вот тебе не мешало бы оторвать длинный язык, чтобы не болтал!
- Я не обиделся, – вклинился в их беседу Дар, наблюдающий всё со стороны. – Кстати, мне тоже понравилась твоя новая внешность, есть что-то и от болида.
- Ну, так я старался! – загордился Лекс, и голограмма отразила самодовольство на лице седовласого.
Не желая продолжать пререкания и поморщившись от боли в теле, которая неумолимо усиливалась, Рика пошла в свою комнату. Вечером, после ужина, Дар сам предложил помощь в опрыскивании спины, Элен согласилась на это после принятия ванны. Выйдя из своей комнаты с прижатой к голой груди подушкой и в коротких шортах, она постучала в дверь его спальни.
- Не стоило приходить, ложись на кровать, там удобнее, – встрепенулся Дар и направился в комнату соседки.
Она осторожно опустилась на живот и замерла в ожидании. Розоватая пена сплошным ковром покрывала ноги и спину. Шипение продолжалось довольно долго ввиду количества лекарства. Всё это время Дар сидел на краю кровати и ждал.
- Переворачивайся, уже можно, – разрешил он.
Придерживая одной рукой подушку у груди, Рика повернулась. Покрыв слоем пены ещё несколько ран, помощник заозирался. Возле подушки лежала маечка, того же цвета, что и шорты на девушке. Подняв вещь, он протянул её вырезом вперёд и отвернулся, помогая надеть пижамку. Подождав, пока высохнет пена и на его груди, Дар осторожно спросил:
- Может, мне ненадолго остаться? После пены холодно и трудно согреться.
- Хорошо, ложись. Поможешь с одеялом? – вытягивая из-под себя оное, спросила Рика. Он кивнул и расправил постель, после обошёл кровать и примостился за спиной Рики, прикасаясь только ступнями ног.
- Ложись ближе, я не кусаюсь. По крайней мере, спиной.
Дар подполз ближе, она поймала его руку и положила себе на талию, осторожно вжавшись спиной в его голую грудь. Стало теплее. Ощущая исходивший от неё запах мыла и лекарства, Дарниэль почувствовал, как веки словно наливаются свинцом, тело расслабляется и он проваливается в блаженный сон.
- Лекс, выключи свет.
Оставшись в почти тёмной комнате с подсветкой голубого цвета у противоположной входу стены, с грелкой во весь рост и
