они услышали топот ног по гравию – бежали монах и его помощники.
- Мы можем остаться здесь до завтра? – спросил Дар.
- Конечно, можем.
Дар кивнул и поспешил навстречу бегущим. Они долго что-то обсуждали, говоря на языке Этноса; Рика не понимала их. День окончился как обычно, но после вечернего обряда очищения юноша не вернулся в апартаменты. Рика пошла его искать.
В сумерках уходящего дня она увидела Дарниэля сидящим перед дверями храма и медитирующим. На нём не было рубашки, прямые волосы лежали на спине, он сидел на небольшом пуфике, а вокруг стояли свечи и благовония. Девушка села ждать. Наступила ночь, зажглись фонари в саду, спутники освещали Хааср своим изменчивым светом. Стало холодно. Не в силах согреться, Ри пошла в кухню, чтобы налить себе чай, и, стоя в дверях, с тоской смотрела на голое тело парня. Сзади неслышно подошёл Сен Харуки.
- Что он делает? – обеспокоенно спросила Элен.
- Просит о милости богов, – ответил мужчина.
- Почему он не в храме?
- Так поступают те, кто считает себя недостойным находиться в нём и осознал ошибочность своих поступков.
- Сколько он должен сидеть там? – вновь поинтересовалась госпожа.
- Сколько захочет или сможет. Твёрдых правил нет, – пояснил Ноути.
- Он должен быть раздетым? – задала она беспокоящий её вопрос.
- Нет, это испытание духа, а не тела.
- Спасибо, Харуки Сен, – выдохнула Рика благодарность и, оставив чашку шеф-повару, ушла в апартаменты.
Вскоре она бесшумно шла по краю дорожки, стараясь не шуметь галькой, и несла в руках огромный белый плед из шерсти. Поднявшись по ступеням храма и пытаясь не зацепить стоящие вокруг предметы, девушка бережно обернула тело юноши белым облаком тепла. Он не заметил этого и продолжал находиться в нирване. Отступив от Дара, Элен долго всматривалась в его черты, потом бесшумно поцеловала свою ладонь и поднесла её к губам юноши. Проскользнув мимо свечей, пошла к себе.
В темноте легко не увидеть притаившегося, вот и она ушла, так и не заметив тёмной фигуры у дальнего края сада, от которой не ускользнули ни та забота, с которой госпожа обернула юношу пледом, ни поцелуй, который она оставила на его губах.
Рассвет нового дня осветил фигуру перед храмом и заставил открыть глаза. Он родился вновь. Душой. Покой и умиротворение были сладостны, и, вдохнув полной грудью, Дар улыбнулся началу новой жизни. Рядом находились монахи, собирающие принадлежности обряда, а духовник, стоя на коленях перед юношей, полными мудрости веков глазами смотрел в синь юности и жажды жизни. Обряд удался, и юный маэлт улыбнулся, а после беззаботно рассмеялся, оглашая окрестности и заражая весельем. Улыбнулись все, кто слышал этот смех, и даже Рика в своей комнате сквозь сон различила его и, улыбнувшись в ответ, прошептала:
- Амин мелли лле, маэлт.
Дарниэля было не узнать. Он носился по всему саду, залу единоборств, кухне, заражая всех своим энтузиазмом и сияя, как бриллиант на солнце. Рика улыбалась и изредка присоединялась к нему, но выдержать темп маэлта было нереально.
- Лекс, у нас есть дело, – сказала она, глядя на носящегося по саду юношу, занятого разминкой.
- Какое? – поинтересовался планшет.
- Надо бы проверить все системы болида, заменить устаревшие детали. Я собираюсь часто и интенсивно гонять на нём.
- И на “Глории”? – уточнил БЭС.
- Да, и на ней. Просматривай все сведения о предстоящих гонках, меня интересуют закрытые мероприятия с большим выигрышем и отсутствием вступительного взноса или символичной платой.
- Надеешься собрать всю сумму выкупа? – уточнил Лекс.
- Начало уже положено, стоит взяться за это активнее, – задумчиво сказала она. – Ничего не говори ему.
- Понимаю, – хмыкнул БЭС.
- Сколько уже собрали?
- Ты удивишься, но с учётом премии, цены жизни и гонорара за интервью получилась почти треть суммы.
- Неплохо, – озадаченно согласилась она. – Ещё деньги жителей Этноса надо перевести в электронный вариант и придумать новые способы трат легальных денег – для отмывания зарплаты.
- Вы неожиданно полюбили рыбок, – сообщил Лекс.
