Александр Федорович уже не тихо посмеивался, а в голос хохотал:
– На мой точно такой же вопрос было отвечено, что «жить захочешь – потерпишь до планеты» ... И порекомендовал в некоторых случаях отключать рациональное мышление – одни проблемы, дескать, от него. Ты дальше слушать будешь?
– Так точно!
– Если ближе сорока шагов есть мертвец – прятать большие пальцы в кулак. Не пересекать дорожку, где только что пробежала черная кошка...
– Так вы по этому «Черного Пушка» – подарок от Добиро – услали в поместье на Торжке, где никогда не появляетесь? Из-за этого еще скандал разразился...
– Ага... Мы с Добиро тогда поцапались из-за... Не важно. Зато я ему в ответ зеркало с подсветкой отправил. Четыре на пять. Для его тронного зала.
– Но ведь, получается, и Добиро...
– Ага... Сообразил таки. Добиро тоже в курсе этих суеверий. И даже решил поиздеваться, старая ящерица! Там, кстати, еще с десяток-другой таких же глупых пунктиков наберется.
– Двести двадцать три ему исполнилось перед смертью, – Пробормотал Стогоцкий. – Значит, действует?! А ведь все эти байки про его дворец, в котором зеркал нет... Погоди, а почему в тайне держится? А, впрочем, да... что наследники устроят, когда поймут, что ты собрался еще сто лет на троне просидеть...
Стогоцкий оборвал себя и виновато посмотрел на Императора. Тот покивал:
– Молодец ты, Стогоцкий! И ведь испугался не того, что я укорочу на голову носителя ТАКОГО секрета, а испугался вреда для государства! Молодец! Тут двоякая ситуация, понимаешь ли... Как я думаю, беготня от кошек и прочее – это враки. Ну, или незначительная сопутствующая деталь. Правда, проверять, сам понимаешь, что-то не хочется. А настоящий ключ к долгой жизни – сам Виктор Кириллович...
– Или прекрасная Чиё Киришима...
– Молодец! Ее, ручаюсь, такой же десяток КСП сопровождал, да?
– Так точно... А этого Виктора Кирилловича...?
– Пытались, Веня, пытались. В материалы скоропостижной кончины моего достославного папаши ты наверняка свой нос засовывал?
– Так это...
– Ага. Не поверил мой предок Виктору Кирилловичу и полонил того. И ведь на другой планете за тридевять парсек дело было... Но – не помогло. Сердечко – ёк! – и встало. Как только Виктор Кириллович убедился, что приказ об аресте, действительно, отдал папаня. И как ни пытались откачать, а ничего не вышло. А через неделю ко мне, безутешному сыну, ушедшему на радостях в запой, подошел одиннадцатый советник почившего императора, Виктор Кириллович Ткачев, якобы арестованный и содержащийся в одной из лабораторий у черта на куличках за тридевять парсек... и повел пространную беседу про долгую-долгую жизнь.
– Условия? – Деловито спросил Стогоцкий.
– А никаких, – В очередной раз удивил его Император. – Ни-ка-ких: «Делай, что душе угодно, Твое Императорское... я тебе не судья» . Ну, разумеется, не рекомендовалось повторять ошибок папаши. Я, само собой, не поверил вначале – но время шло, а никаких условий не выставлялось. Я даже о душе бессмертной задумался и Патриарха припряг – тут и не в такое поверишь... Но – нет. «Зачем, Кирилыч?» – Спрашивал я. «А чтоб Добиро жизнь медом не казалась, Твое Императорское» – Отвечали мне... Ну, не обидно ль?
– Ну и спросил бы: а Добиро зачем тянут?
– Спросил, Веня, спросил – император у тебя, чай, не полный тюфяк. Сказал мне Кирилыч, что кое-кто сильно задолжал старому пеньку сто десять лет назад... А разговор этот был тридцать девять лет назад...
Император замолчал, а Стогоцкий вдруг явственно почувствовал, как вздрагивает государственная машина, изменяя скорость и направление движения... Чутье старого «безопасника» не обмануло – голос Императора неуловимо изменился, заплескалось в нем то, что двигает с места эскадры, взрывает планеты и гасит звезды:
– Задача. Выяснить, кто и что задолжал императору Добиро сто пятьдесят лет назад... И какого хера пытались убить одного из самых моих многообещающих сенсов и его тигриц!?
Стогоцкий подождал и поняв, что основная часть озвучена, уточнил:
– Ограничения?
– Кирилыча – не трогать (уговор есть уговор). По всем остальным – позволяю все, кроме кардинального решения вопроса.
