межзвездные бездны. Как бы с безмерной удаленности он ощущал собственное ликование и божественно-сладостную атмосферу смертельной опасности, но в следующий миг ему почудились трепет гигантских крыльев и звуки движения каких-то тварей, неведомых ни на Земле, ни в Солнечной системе. Оглянувшись, он увидел не одни врата, а целое множество, и в некоторых из них он заметил очертания существ, о которых хотел бы забыть навсегда.
Еще через мгновение он вдруг испытал величайший ужас, какой не смогли бы внушить никакие очертания неведомых тварей, – ужас, сбежать от которого было непросто, ибо это было связано с его собственной телесной сущностью. Еще при прохождении Первых Врат облик Картера лишился неизменности, очертания его тела и взаимоотношения с окружавшими туманными формами стали отчасти неопределенными, но он по-прежнему ощущал свою целостность. Он все еще был Рэндольфом Картером, находящимся в каком-то конкретном месте многомерного пространства. Теперь, оказавшись за Предельными Вратами, он на мгновение испытал гнетущий страх, ибо перестал быть одним существом и воплотился во множество.
Он пребывал во многих местах одновременно. На земле 7 октября 1883 года мальчик по имени Рэндольф Картер покинул Змеиное логово, спустился в сумерках с холма и через сад с искривленными деревьями направился к дому дяди Кристофера в холмистой местности за Аркхемом; но в то же самое время и Рэндольф Картер 1928 года, как расплывчатое очертание, пребывал на пьедестале среди Древних в дополнительных измерениях Земли. Был и третий Рэндольф Картер – в неведомой и бесформенной космической бездне за Предельными Вратами. А кроме того, повсюду, в хаотическом и беспредельном многообразии сцен, клубящихся в его сознании, от разнородности которых он едва не сходил с ума, присутствовало бесконечное множество существ, которые были проявлениями Рэндольфа Картера в неменьшей степени, чем данное, пребывающее за Предельными Вратами.
Эти Картеры распределились по всем известным и неизвестным периодам истории Земли, включая наиболее удаленные, выходящие за рамки знаний и представлений ученых; были среди них Картеры в людском обличье и Картеры не-люди, животные и растения, позвоночные и беспозвоночные, обладающие сознанием и лишенные его. Были также и Картеры, не имевшие никакого отношения к земной жизни, разбросанные по многим мирам, звездным системам, галактикам и безбрежности космоса; споры вечной жизни, дрейфующие от мира к миру, от вселенной к вселенной – все они тоже были Картерами. Некоторые из видений напоминали ему сны – как блеклые, так и красочно яркие, как промелькнувшие лишь раз, так и присутствующие почти постоянно в его видениях; некоторые обладали навязчивой, беспокоящей или даже вызывающей страх узнаваемостью, совершенно необъяснимой земной логикой.
По мере того как Рэндольф Картер осознавал это, его беспокойство перерастало в наивысший ужас – такой ужас, какого он не испытывал с той незабываемой ночи, когда двое отправились на старое заброшенное кладбище, освещенное тусклым полумесяцем, а вернулся домой он один. Ни смерть, ни удары судьбы, ни душевные муки не способны вызвать такое отчаяние, как утрата собственного «я». Слияние с несуществованием дарует покой забвенья, но осознание, что ты существуешь, но больше не обладаешь индивидуальностью, не являешься чем-то отличным от других – вызывает не имеющее названия состояние наивысшего ужаса.
Он знал, что некогда в Бостоне жил некий Рэндольф Картер, однако не был уверен, сохранилось ли тождество между ним – фрагментом или представителем множественной сущности, оказавшейся за Предельными Вратами, – и тем Картером. Его «я» исчезло, но в то же время он – если только понятие «он» применимо к множественному существованию – сознавал, что вмещает в себя целое сонмище различных «я». Как будто его тело сделалось телом одного из тех божеств со множеством рук и голов, что украшают индийские храмы. Он в растерянности смотрел на своих бесчисленных двойников, пытаясь отличить копии от оригинала, и уже не мог утверждать, что оригинал действительно существовал (воистину чудовищная мысль!), а не был лишь одним из множества воплощений.
Метания его мыслей были прерваны тем, что некая сила забросила объятого ужасом Картера – тот его фрагмент, что пребывал за вратами, – на пик еще более высокого ужаса. Источник его находился как в нем самом, так и преимущественно вовне, а сила эта одновременно и противостояла ему, и поддерживала его, присутствовала во всех его воплощениях, словно была частью его самого, сосуществовала с ним во всех временах и пространствах. Не имея зримого образа, она тем не менее обладала объективным существованием, и всепоглощающая мощь ее вызывала трепет и сознание своего ничтожества у каждого из бесчисленных двойников Картера.
Вознесенный на волну нового страха, квази-Картер забыл о только что пережитом ужасе от распада собственного «я». Он осознал силу Всего-в-Одном и Одного-во-Всем в безграничности бытия и существования, заключающего в себе не только время и пространство, но и все мироздание с безмерностью его характеристик, превосходящей любые фантазии и модели математиков и астрономов. Возможно, именно это в древности жрецы тайных культов называли Йог-Сототом и передавали это имя шепотом из уст в уста; ракообразные обитатели Юггота почитали как Запредельное Существо, а призрачный разум спиралевидных туманностей обозначал непереводимым знаком, – но множественный Картер понимал, сколь относительны и неточны все эти определения.
