огрызаешься, пытаешься меня подколоть и обидеть.
Глеб уже давно ожидал от нее подобного вопроса, вполне предсказуемого со стороны девушки. Магистр не знал только, как на него ответить, соврать или сказать правду. В любом из вариантов Горбуша бы расстроилась.
– Честно? Ты напоминаешь мне дешевую подделку, – все же решился он на правду. – Трое не следовало превращать тебя в собственную копию. Возможно, до встречи с ней ты была прекрасна как индивидуальность, но теперь я вижу в тебе надлом. Ты почувствовала свою неотразимость и красоту, коснулась неожиданной силы и сама не знаешь, как с ней поступить. Самое грустное, что это тебя может испортить и извратить, а может закалить, превратив в сталь.
Карина поднесла обжигающий напиток ко рту и тут же, не сделав даже глотка, отставила чашку.
– Забавный вывод. Особенно с учетом того, что я сама себя чувствую дешевой ксерокопией Трои. Особенно во всех этих вызывающих шмотках. – Она сделала быстрый жест, указывая на юбку и яркую блузу. – Вот только ты все равно не ответил, почему меня обижаешь?
– Чтобы ты знала и понимала: обижают даже красивых и сногсшибательных. – Магистр придвинул к себе свою чашку и с опаской принюхался к кофе. – Считай это терапией. Тебя обижали, когда ты была некрасивой и больной, а я хочу, чтобы ты уяснила и запомнила это чувство, уже будучи здоровой и сногсшибательной.
Горбуша опять нахмурилась, переваривая услышанное. Тоже врачеватель душ нашелся, но Карина промолчала. Все же какое-то рациональное зерно в словах мага было. Утратив свою настоящую внешность, приобретя новую жизнь, она рисковала потерять при этом саму себя. Испортиться, испохабиться, стать той, кого в прошлой жизни ненавидела.
– И часто ты такие сеансы психотерапии с людьми устраиваешь? У самого-то мозги после такого на месте?
Брови зельевара удивленно поползли вверх.
– Намекаешь на то, что я потенциальный псих? – Незаметным движением он извлек из воздуха колбу с какой-то серебристой жидкостью и влил в кофе. – Правильно делаешь! Я и есть псих. Нормальные люди кофе с ртутью пить не будут. – И, пока у Карины от удивления округлялись глаза, залпом осушил чашку с ядом, не забыв при этом пояснить: – У нее пары ядовитые, испаряется быстро. А это для окружающих вредно. И вообще, хочешь, стишок прочитаю:
– Что-то корявенький стих вышел, – подколола магистра Карина. – Банальный – «кожа», «может».
– Просто я пьян и неадекватен.
Спорить Карина не решилась. Неадекватность Глеба временами была просто налицо. Было даже странно, как ему разрешили преподавать в Академии.
– И все же мы сюда не кофе пришли пить, – напомнил о деле магистр. – Может, ты все же постараешься сосредоточиться и что-нибудь почувствовать? Вон, например, мужик подозрительный сидит за соседним столиком…
И действительно, в углу зала сидел одинокий посетитель. Простая одежда – рубашка и джинсы – не выдавала в нем представителя элиты, но вот взгляд недовольных и одновременно злых свинячьих глазок заставлял поежиться.
Сомнительный тип – однозначно. Впечатлений добавил тон, которым мужчина послал официанта выполнять заказ, – надменный, визгливый. Словно хозяин жизни спустился к плебеям, освятить своим божественным ликом их серое никчемное существование.
Вот только, кроме анализа внешности, Карина ничего о «свиномэне», так она про себя назвала мужика, сказать не могла. Дар Трои явно не спешил себя проявлять.
– Ну, – замялась она, подбирая слова. – Внешне он та еще паскуда, но ведь по внешности не судят. Ничего жуткого я пока в нем не чувствую.
Лицо Глеба недовольно скривилось.
– Может, у твоего дара радиус маленький. Давай, ты поближе к нему подойдешь? – предложил он, заработав при этом скептический фырк от Карины.
– Может, мне еще станцевать перед ним? Как я объясню такое странное дефиле? В его углу даже двери в туалет нет, чтобы сослаться на поход в дамскую комнату.
– Ну ты же девушка! Придумай что-нибудь. Не мне тебя учить!
Матерясь про себя и проклиная тот день, когда согласилась помочь Трое, Карина встала со своего стула, обтянула пониже пошловатую мини-юбку и нерешительным шагом двинулась к свиномэну.