Песочники, заметив мага, взвыли от ярости, и на Тиари обрушился ливень метательных ножей и дротиков.
– Миледи, спускайтесь в сток! – один из воинов, укрывающий её щитом, подтолкнул Тиари к водостоку. – Уровень воды падает, мы доплывем и без заклятий! Бегите! Мы их задержим!
– Если уровень воды упал, то к’Зирды последуют за нами! – Тиари, пылая ненавистью, прожгла Магической Стрелой двоих врагов, швырнув её прямо из-под руки воина. – Ваша жертва будет напрасной! Воины! Слушайте меня! Сейчас я подожгу здесь всё! Как только пламя вспыхнет, прыгайте в воду! Не теряйте времени, ибо я сразу же взорву вход в сток!
Она отшагнула от щитоносца, разводя руки в стороны для максимального охвата окружающего пространства, и зашептала заклинание. Десятка два к’Зирдов, увидев оставшегося без прикрытия волшебника, метнули в неё ножи, но Магический Щит выдержал атаку. Спустя четыре удара сердца театральный подвал вспыхнул, словно хорошо промасленная ветошь, и всё вокруг потонуло в душераздирающих воплях горящих песочников. Охваченные огнем Люди бросались в водосток, крича от боли, и спустя несколько мгновений Тиари осталась одна. Она сделала шаг к стоку, и в этот миг Магический Щит лопнул, иссякая. Испепеляющее пламя вгрызлось в неё отовсюду, мантия вспыхнула, и раздираемая на части жуткой болью девушка надрывно прокричала заклинание. Магическая Стрела ударила в водосток, взрывая трубу, и Тиари, обезумев от невыносимых страданий, бросилась сквозь пламя к колодцу, надеясь обрести смерть в ласковой воде вместо жестокого огня. Сознание покинуло её тело прежде, чем водяная толща сомкнулась над головой.
Очнулась она от холода, сковавшего саднящее болью тело. Мутный полумрак вокруг неё подрагивал и был плотен и осязаем, будто вода. Тиари попыталась пошевелиться и поняла, что действительно находится в воде. Похоже, она всё-таки добежала до колодца… Она попробовала осмотреться, но левый глаз немедленно пронзило острой болью. Девушка тихо взвыла, с силой закусывая губу, дабы не закричать. Зубы пронзили обожженную корку, в которую превратились губы, и из-под лопнувшего ожога брызнуло что-то соленое. Тиари зажмурилась, сжимая лицо ладонями, но от этого стало ещё больнее. Окунуть голову в воду не удавалось, что-то держало её за шиворот, и девушка стала плескать на лицо воду горстями, стремясь облегчить мучения. Лицо невыносимо защипало, и сознание вновь покинуло её.
Когда память вернулась к ней вновь, окружающий мрак был уже не столь непрогляден. Откуда-то сверху лился слабый свет, но всё вокруг по-прежнему утопало в мутной пелене. Памятуя о поврежденном левом глазе, Тиари осторожно закрыла его, и мутная пелена исчезла. На этот раз ей удалось осмотреться. Она находилась в колодце, в воде, и не утонула потому, что ворот изорванной и почти полностью сгоревшей мантии при падении зацепился за уключину для ведра, коим из колодца доставали питьевую воду. В результате её голова наполовину выступала из воды, обращенная лицом вверх, и органы дыхания не залило. Сам колодец, по всей видимости, был достаточно глубок, ноги опоры не ощущали, но уровень воды стоял лишь на пару локтей ниже поверхности, и если зацепившиеся за уключину остатки мантии выдержат, по ним можно выбраться наверх… Движения давались ей мучительно, но Тиари, тихо воя от боли, всё же вылезла из колодца.
Вызванный магом Красного ранга пожар не был долговечен и давно угас. Подвал был черен от копоти и усеян обгоревшими трупами. Дыра в потолке стала много шире, именно через неё и поступал свет. Театра наверху более не существовало, здание сгорело и обрушилось, и сквозь обломки на Тиари смотрела луна, обрамленная россыпью продолговатых звезд. Судя по следам, после обрушения сюда спускались к’Зирды, вероятно, искали своих раненых соплеменников. Пара связанных меж собою бревен, образуя подобие лестницы, была спущена из пролома в потолке к полу подвала. Песочники покинули это место, приняв лежащую в колодце Тиари за обгоревший человеческий труп. Девушка встала под свет луны и осмотрела себя. Ошибку змеиных языков можно было легко объяснить…
Её одежда сгорела едва ли не полностью, руки и ноги были покрыты саднящими болью ожогами, голова лишилась волос, получив вместо них обугленную корку. Левый глаз был сильно поврежден и реагировал на свет острой болью, лицо превратилось в уродливую сморщенную маску. Тиари отрешенно подумала, что весьма сожалеет о том, что у питьевого колодца имелась та уключина… Она сплела несколько заклинаний, приглушая боль, и выбралась из подвала по к’Зирдским бревнам. Из нагромождения развалин она увидела пылающую Лагрианну. Городу были причинены сильнейшие разрушения, всюду сновали тысячи змеиных языков, занимающиеся разграблением и поджогами. Военачальник к’Зирдов вознамерился разрушить Лагрианну до основания, и его тумены преданно исполняли сие повеление.
Утратившее боль тело, облаченное в мокрые обрывки тряпья, начало зябнуть, и Тиари осмотрелась в поисках каких-либо одежд. Руины театра были пусты, вероятно, змеиные языки забрали из них всё, что смогли, после чего потеряли к развалинам интерес. Она побрела в ту сторону, где когда-то располагалась её гримерная, пробираясь по завалам с гримасой боли на обезображенном ожогами лице. Спустя час ей повезло отыскать среди усыпанных обломками разграбленных гардеробных старый, но все ещё прочный дорожный плащ с капюшоном, а также несколько рваных сценических костюмов для изображения охотников. Тиари собрала из их
