- Да, – протянула Ульяна, тоже опустив голову, – жалко, что смена заканчивается так быстро. А так ведь все было здорово! Эд, ты ведь будешь мне писать, да?
- Писать? – не сразу понял о чем речь, и Ульяна довольно сильно стукнула его кулачком по коленке, состроив обиженную мордашку.
- Письма писать! – довольно громко заявила девчонка, но тут же заулыбалась во весь рот, – Обязательно! Пообещай, что будешь писать мне письма! А то еще раз стукну! – девочка даже пригрозила Эдварду своим кулачком, вызвав у него еще одну улыбку, – Не шучу!
- Ладно, убедила, буду тебе письма писать, – он потрепал ее по голове, – Как только смогу, сразу же напишу, договорились?
- И я тебе буду писать, – улыбнулась Ульяна, – Будет тогда весь год переписываться, а следующим летом опять все сюда приедем! Договорились?
- Рано еще договариваться, – утихомирила ее Лена, – вот когда поедем обратно, тогда и будем адресами обмениваться. В этот раз и правда очень интересная смена была, – Эдвард дернулся, когда девушка взяла его за руку, но успокоился, глядя в ее глаза, сейчас заметно подобревшие, – Я бы, наверное, не отказалась еще раз с вами со всеми увидиться. И надеюсь, что в следующий раз вы с Алисой приедете вместе, а не по отдельности?
- До следующего раза все может очень сильно измениться, – усмехнулся Эдвард, а потом вдруг вспомнил строки той песни, услышанной случайно по радио, и обратился к их гитаристке, – Мику! Можно тебя попросить об услуге одной?
- Конечно, – девушка улыбнулась и положила руки на гитару, – Что хочешь?
- А ты знаешь песню такую, там еще слова есть «а снится нам трава у дома…»? – напомнил Эдвард, вспомнив те цепляющие строки, столь странно звучащие в его ситуации, – Можешь ее сыграть?
- «Земляне», что ли? – приподняла голову Мику, – Конечно! Отличная песня!
Конечно, голос Мику отличался от того исполнителя, которого Эдвард слышал по радио, но слова были те же. Чужой дом, чужой мир, и тоска по родным местам для него были сейчас очень близкими по настрою. Там, в родном мире, его ждала война, смерть и разрушение, от такого невозможно отвыкнуть или даже просто забыть, отточенные инстинкты выживания все равно дадут о себе знать, а холодная логика войны, в которой люди всего лишь простой ресурс, причем даже не один из самых значимых, все равно останется. Даже все эти дни в лагере все равно не смогли до конца выжечь из него того старого, когда-то пришедшего к воротам лагеря, достаточно вспомнить, как поступил в том, втором «Совенке», захваченном демоном.
Да, снится Эдварду не та трава у дома, о которой поется в песне, здесь ему снятся боль, ужас и кровь его родного мира, словно напоминая, кто же такой на самом деле, не давая забыть свою истинную сущность. А если вернется отсюда домой, то что он вспомнит? Что заберет с собой в памяти об этом лагере? Девушек? Такие теплые вечера и посиделки, когда никто не мешает наслаждаться атмосферой тишины и покоя «Совенка», лица окружавших его сейчас людей?
Эдвард не строил иллюзий по этому поводу. Имена забудутся, воспоминания побледнеют и поблекнут, даже оставшиеся в памяти лица могут стереться и размыться, оставив после себя в памяти только светлые размытые контуры, за которые по ночам будет цепляться и мучать себя, пытаясь вызвать в голове более четкие образы, но никак не в силах этого сделать. Время неумолимо, оно закроет даже самое яркое и светлое пластами новых забот, проблем и насущных дел, не поможет и не поддержит, лишь затрет и сомнет то, что так хочется сохранить.
- Эд, ты опять погрустнел? – Алиса села рядом с ним, тоже завороженная словами песни, и уже привычно легла ему на плечо. Его сердце тут же забилось чаще, ускоряя ритм, и чувство теплоты захлестнуло грудь. А может быть, он ошибается, может быть, что-то у него действительно останется. Забыть можно все, и плохое и хорошее, но собственную душу Эдвард забыть не сможет, и пока будет жить, она будет в нем, а значит, будет жива память о том человеке, который когда-то помог ему эту душу вернуть.
- Алиса, – он обнял девушку, искренне радуясь тому, что она сейчас рядом с ним, – Я тебя действительно люблю. Поразительно и страшно такое говорить, но это так, – девушка моментально покраснела до самых корней волос от смущения, но вместо того, чтобы оттолкнуть его в сторону, только теснее прижалась к нему.
- Я тоже, – прошептала в ответ с довольной улыбкой, – Эд, я тоже ведь тебя люблю…
- Вы на обед не собираетесь? – в домик зашла Ольга Дмитриевна, застав тут сразу всю компанию, – Так… Даже Лену привели? Эдвард, ты прямо в центре всеобщего внимания! Как майская роза…
- Ольга Дмитриевна, все сами пришли! – попыталась защитить его Славя, но в ответ вожатая только махнула рукой, сама улыбаясь.
