В кубрике расположенном в носовой части шлюпа было сумрачно. Посередине форпика под действием качки сильно скрипели две массивные бушпритные колонны - битенги. На ржавой цепи растянутой между ними болтался старый фонарь. Он с трудом освещал силуэты двоих матросов расположившихся недалеко друг от друга. Длинные, темные тени предметов от качки корабля зловеще двигались и создавали антураж темницы. Уединившиеся моряки, не обращали внимания на игру света. Они недовольно о чем-то переговаривались.
- Дьявольская отрыжка акулы! Разрази молния эту посудину! - раздраженно возмущался Нолан Крейг по прозвищу "Железный лом". Он недовольно сжимал и разжимал мозолистые ладони будто ему не терпелось схватить за горло издевавшегося над ним ирландца.. - Я порву этого Хейли на куски, как только выйдем в море. Я скормлю его печень морскому нарвалу! - возмущенный пират с силой ударил по сундуку, на котором сидел. - Нет! "Хождение по доске" или повешенье негодяя на фок-рее - это для него слишком мягкие пытки. Он должен мучатся. Много мучиться! И страдать... - корсар сильно топнул ногой. - Сто чертей на сковородке! Чтоб его разорвало на части! Чтоб его черное сердце вечно грызли акулы! Я... - Флибустьер страшно развел пальцы на руке и стал напряженно их сжимать. - Я познакомлю его с "Капитанской дочкой"... Вот наказание, которое он заслуживает за свои злодеяния.
- Не ругайся в кубрике, Нол, - тощий Бью Бэнкс старался сдерживать своего друга от раздражения и обиды. Черты лица и фигура пирата были правильны, но слишком резки и угловаты. Он точно весь состоял из одних костей, выпирающих из под одежды. Мускулы, которых на его долю было отпущено немало, не округляли тела, а напротив, придавали ему угловатость. Широкий ремень туго охватывал потертую кожаную безрукавку и делал его похожим на отощавшую крысу. За спокойствие и рассудительность среди корсаров он заслужил кличку "Тощий проныра".
- Ты же знаешь! - Бью напомнил товарищу новые правила. - Сейчас за бранные слова штрафуют. Я, конечно, никому не скажу, но ты сейчас ругаешься как пьяный сапожник. А боцман Кокинс только и ждет, чтобы с кого-нибудь поболее содрать монет.
- Гнил... Гной... Свежая селезенка каракатицы! - по-прежнему не мог успокоиться Крейг. В его глазах отразились красные блики от света фонаря. Щеки надулись. На лбу проступили глубокие морщины. - Я больше не могу терпеть его издевательств! Почему мы сидим в порту? До сих пор как... как... - палубные крыс... мыш... тараканы! Где золото? Драгоценности? Где обещанный поход за сокровищами? - недовольный флибустьер замахал руками. - А вместо славного плаванья - какие-то поверья и отговорки? Мы, что? - Должны верить каждой дурр... доброй примете?
Дебошир внезапно замолчал и пытливо прислушался. Кругом всё стонало и скрипело, деревянные крепления легонько трещали, кряхтели, визжали и жаловались на тысячу ладов. На стенах каюты от качки раскачивались клеёнчатые морские штаны, куртки и чьи-то драные сапоги.
- Когда я шел сюда наниматься, я думал, что нас ждет плаванье к несметным богатствам конкистадоров - Кампече, или смелый поход к золотым рудникам Маракайбо. Были мыслишки, что, меня ожидает смелый налет на Панаму, как сто лет назад это сделал прославленный Дрейк. А сейчас, что я вижу?
"Железный лом" резко вскочил с места и больно ударился плечом в двухъярусную койку. - Черт бы вас всех подрал! - Громом заорал морской разбойник. Потирая ушибленное место, он рассерженный сел обратно на сундук. - Вот скажи, Проныра, - Нолан обратился к тощему соседу. - Почему мы не вышли в море три дня назад?
- Нельзя было! - Бэнкс стал подробно разъяснять морские истины товарищу. - Утром небо было красное... И чайки лезли в тучу. Все знают - это плохая примета. Жди беды. Лучше сидеть дома и попивать грог.
- Хорошо! - Крейг угрожающе начал двигать обоими плечами. Боль от удара не проходила. - Якорь мне... ему... спокойно поднять и положить на палубу! А два дня назад?
- Пятница была - тринадцатое, - удивленно посмотрев на напарника, произнес тощий флибустьер. - В пятницу тринадцатого - никто некогда в поход не пойдет. А если кто выйдет в море - то обратно никогда не вернется.
- Ладно! Разорви меня гром! - "Железный лом" схватил с кровати какую-то тряпку и ненавистно начал жамкать её в руках. - А
