ближайший водопад осыпал его, несмотря на то, что охотник отстоял от него на расстоянии полета стрелы.
Прислонив свою щеку к холодному скользкому камню, Сын Прыгуна закрыл глаза и попытался отвлечься от дурных мыслей.
Остальной отряд сидел прямо в воде, выставив вверх только свои носы.
Людомар различал топот множества ног, хруст ветвей под ними и тяжелое дыхание воинов. Когда эти звуки сместились в сторону равнины, он вывел воинов на тропу и стал подниматься обратно.
– Смотрите, – сказал Унки, показывая на воинский отряд, который двигался по другой стороне реки в сторону деревеньки.
– Они разделились. Их можно перебить, – предложил Бохт. – Я вижу дремсов. Они никудышные воины.
– Мы вернемся туда, где и были. Маэрх правильно сказал нам. У них не достанет сил, чтобы предугадать нас, – прохрипел Гедагт, взбираясь по крутому склону.
– Он умен, тот, кто ведет их, – вставил свое слово Лоден.
– Вы слышали крикуна. Визжит как девка по весне. Кто это среди них? Никогда не слыхал подобного, – спросил Унки.
– Мне дела нет до него, – ответствовал Бохт, прикусывая поломавшийся грязный ноготь.
Они снова взобрались на лесное плато и повалились без сил прямо в траву.
– Дремсов надо перебить. Всех, – проговорил Кломм. – С ними мы не уйдем от погони.
– А где Рыбак?
Этот вопрос застал всех врасплох. Никто и не заметил, что Нагдин исчез, хотя всем стало понятно, куда он исчез.
Воины вопросительно переглядывались, спрашивая друг друга, что будем делать. И каждый взгляд отвечал, надо идти в деревню; и каждый взгляд понимал, насколько это опасно и что не вернется никто; и за каждым взглядом пронзительно кричала воинская порука, не бросать своего в беде, а за этим возвышенным чувством тихо скрипело, не могу, нет сил.
– Как мы это сделаем? – проговорил, наконец, Лоден.
Отряд ответил ему молчанием.
Людомар с трудом поднялся на ноги, надо идти. Остальные, так же пошатываясь, встали. Он без труда провел их к плащу с перебитой дичью, начинавшей уже попахивать падалью, но иного не оставалось. Пища была честно разделена между всеми, и хотя ее оказалось мало, но были рады и этому. Глубокий сон всей тяжестью навалился на воинов.
Охотнику снились дни давно прошедшей жизни. Лицо людомары было удивительно похоже на лицо Иримы, а Лоова умещалась в ее руках точно так же, как и…
Далекий звук разбудил охотника. Он приподнялся на локте и прислушался. Рог призывно трубил. Он словно бы просил помощи. Он звал.
– Песнь Великих вод, – вскочил на ноги Лоден. – Это песнь Великих вод.
– А? Песнь? Ты чего говоришь? – быстро сел Кломм.
За ним проснулся Гедагт и холкуны.
– Песнь Великих вод. Это песнь пасмасских пиратов. Наша, – Лоден улыбался. Людомар разглядел это в темноте.
Воины быстро собрались и бросились на звук.
Они подбежали к кромке лесного плато, как раз в тот момент, когда на реке внизу появилась лодка, сверкавшая множеством рочиропсов разных расцветок. На лодке неистово гребли несколько реотвов. Их потные плечи, руки и лица отблесками переливались в свете кристаллов.
За лодкой быстро шел саарарский корабль. На нем были подняты все паруса, а многочисленные весла вздымали пену по бокам.
Над рекой снова разнесся призывный трубный рев. Он неожиданным образом повлиял на пасмаса.
Лоден бросился в реку и поплыл, не обращая внимания на крики товарищей. Вскоре водопад сокрыл его голову от глаз воинов.
– Я туда не поплыву, – предупредил Бохт. – Мне рано к богам.
– Мы переплывем реку и спустимся там, – Гедагт указал на другой берег.
– Течение, – только и сказал Кломм.
– У меня есть вервь. – Людомар стал быстро отматывать веревку с пояса и из-под поножей. – Она хотя и тонка, но крепкая.
Веревки оказалось достаточно, чтобы перетянуть через реку.
