«Ну да, в стендах-то столько мудреного…»
Рина и Гыд разоблачились, свалив всю верхнюю одежду на спинку одного из кресел.
– Смотри-ка, Дарина, гора винограда отдельно лежит. – Гыд толкнул девушку локтем в бок. Он плюхнулся в кресло, звякнув амуницией. – По твою душу.
Дарина фыркнула:
– Я сама о себе позаботилась. – Она достала из кармана накидки небольшую красно-фиолетовую гроздь, которую сумела прихватить со стола в шатре принца.
Саммар слегка поморщился:
– Зря напрягалась. Можно было не воровать. Тут сами все дают.
– Предугадывают желания, – прошелестел Шелест.
– А я и не воровала. – Дарина заглянула за одну из ширм. – Нельзя украсть то, что лежит просто так перед тобой и это заведомо можно брать. Если можно было брать там, значит, можно прихватить с собой.
– Из Латфора ты ничего не прихватила, интересно, руководствуясь такими правилами? – усмехнулся Гыд. Он сидел в кресле и с хрустом грыз сочное яблоко.
– Представляешь, как-то в голову не пришло. Да и не было там, честно говоря, ничего стоящего. – Ее голос доносился уже из-за ширмы. – А тут здорово! Какая кровать, вот это да! – Было слышно, как она плюхнулась на кровать, а потом взобралась на нее с ногами, чтобы попрыгать. – Я буду здесь спать – это мое место, и точка. – Почти тут же кровать снова скрипнула, и спрыгнувшая с нее Рина вышла обратно. – У вас тоже такие замечательные кровати?
Она не поленилась зайти за каждую из четырех ширм. Вышла довольная:
– Везде одинаковые. А какие тумбочки, видели? А кувшин для умывания?
– Затянувшийся перерыв в войнах действует на тебя странно. Тебя начинает интересовать быт. Ты становишься похожей на женщину, – поддел ее Шелест. Его вымотали события сегодняшнего утра, и пустая болтовня Дарины очень раздражала.
Девушка стрельнула в его сторону глазами:
– Да уж, когда все это закончится и я начну обставлять свой дом, увиденное может пригодиться. И хочу сказать, что кувшины для умывания здесь лучше, чем те, в которых в твоем разлюбезном Латфоре подают на приемах вино и воду.
– «Моем разлюбезном Латфоре», – передразнил монах. – Надо же…
– А разве не так? Вот, Саммар может подтвердить: ты единственный, кто мог там нормально дышать, ходить, общаться с местными людьми, и тебя не тошнило при этом.
Саммар зевнул:
– Я не собираюсь ничего подтверждать.
– Хотя нет, Шелест не единственный. – Дарина тут же опровергла сама себя. И решила не упускать случая подколоть, добавив:
– Он и Ольм. Видимо, это в крови, да?
– Скорее в воспитании. Плюс ко всему, Шелест менее конфликтный, чем мы. – Саммар улыбнулся. – У нас, если нет настоящих перестрелок с врагами, сами собой организовываются словесные перепалки.
– Думаю, это что-то вроде тренировки, – вполне серьезно заявил Гыд. – Чтобы не потерять форму. Как в тренировочном лагере. Там все друг с другом все время воюют, но это не бывает всерьез.
– А я думаю, чтобы не потерять форму, стоит воспользоваться передышкой. И нормально выспаться. – Саммар поднялся со своего кресла.
– А в Латфоре ты не выспался? – наигранно удивилась Дарина. – Это вроде было твое основное занятие.
– Это он запасы делал на будущее, – хрюкнул Гыд. И засмеялся своим тихим смехом. – А теперь их тратить не хочет.
Гыд потянулся, вставая со своего кресла:
– А вроде недавно встали… Такое ощущение, что спать хочется всегда. – Он направился в сторону своей кровати. – О, за такую кровать можно отдать что угодно… Рина, а ее с собой прихватить не получится? Может, ее тоже как-нибудь в карман твоей накидки запихнуть?
– Дети… – Саммар продолжал улыбаться. – Дети, идите спать. Взрослым необходимо поговорить.
Дарина развеселилась, наполнила себе стакан из графина и утащила его за облюбованную ширму.
– Спокойной ночи! – крикнула со своего места она. – Хоть сейчас и день.
– И тебе, – ответил Шелест. Он откинулся в кресле, скрестил перед собой руки на столе и посмотрел в сторону бородача.
«Приглашаешь к беседе? – Саммар устроился поудобнее. – Думал, ты уже не снизойдешь до объяснений».
«Перестань… – Шелест покачал головой, словно отрицая для себя столь явное нежелание окружающих людей понимать очевидное. – Ну что ты начинаешь? Что еще за «снизойдешь»? Я же сказал – все должно остаться по-прежнему».
«Это ты перестань. Все никак не может остаться по-прежнему. Ты – князь… Вернее, мы теперь знаем, что ты – князь. Нужны новые рамки».
«Уфф… – Монах громко вздохнул. – Я так устал, хочется разговаривать голосом… Не успеваю за всеми твоими мыслями. Почему люди не могут думать только о чем-нибудь одном?»
«Могут, – возразил Саммар. – Когда что-то действительно важно, можно думать только об этом».
«И не отвлекаться? Я думал, вы не умеете не отвлекаться. Всегда, когда слушаю, мысли у всех скачут с одного на другое, как рассыпавшийся горох. Устал, не могу
