врывается Макс, требует бросить все планы и отправляться под венец! Усилием воли задавив закипающее раздражение, я вздохнула. Нет, я понимаю — Макс меня дома не запрет и артефактику бросить не потребует, но… страшно! И непонятно, как дальше, что дальше…
Я попыталась представить, как ответила на его предложение согласием, как он представляет матушке меня — свою невесту… Во рту пересохло. Вот мы приезжаем ко мне домой, и я представляю его родителям, Макс торжественно просит моей руки и сердца, и мама солидно кивает на каждое его слово и заводит разговор о том, что школу можно бы и бросить, раз уж я все равно выхожу замуж…
Р-р-р! Ни-ког-да! Не пойду я за него замуж, пусть даже и не надеется! Не дождутся! Все!
Я сердито засопела и снова выпрямилась, готовая произнести решительное «нет!», и пусть потом думает что хочет!
Макс вопросительно вскинул брови, глядя на меня снизу вверх. Я посмотрела в серые, внимательные глаза, полные теплой насмешки и безграничной нежности, скользнула взглядом по губам, которые буквально только что с упоением целовала, на грудь, на которой, как оказалось, очень вольготно и лежится, и думается…
— Я не могу… — вся решительность испарилась, оставляя после себя только лепет трехлетнего ребенка. — Не сейчас… не…
— Так это нет? — спокойно уточнил Макс.
— Нет! — излишне горячное восклицание вырвалось само собой. — В смысле, нет не нет!
Я окончательно запуталась в мыслях и показаниях и не придумала ничего лучше, чем по методу страуса нырнуть головой в подушку. Боги, за что?! За какие грехи прошлой жизни мне досталась эта бедовая кудрявая головушка?
— Нинон? — негромко прозвучало над ухом.
— У? — вопросительно промычала я из подушки, не меняя позы.
— Я, конечно, не специалист, но, кажется, в таких ситуациях девушки просто говорят «мне нужно подумать». Еще при этом можно мило краснеть, но с этим пунктом ты и так, я погляжу, вполне справляешься…
Я не выдержала и ткнула его кулачком. Потом перевернулась, сдула падающие на лицо волосы. Макс приподнялся на локте и смотрел на меня, словно даже слегка сочувствующе. Любовался. Желанию растаять под этим взглядом и согласиться на все что угодно я не поддалась, вместо этого сурово насупилась и медленно с достоинством проговорила:
— Мне нужно подумать!
— Вот и славно.
Макс притянул меня к себе. Губы коснулись лба, разглаживая хмурые морщинки.
— Не переживай ты так, Кудряшка. Не тороплю я тебя. Как решишься, так скажешь, договорились? И не важно, когда это случится.
У меня разом гора с плеч свалилась — о, великая сила откладывания на потом, решающая все проблемы махом, — и я уже сама прильнула к мужчине в ответ на ласку. Мастер только улыбнулся.
— Спокойной ночи, Нинон.
— Аби! Как прошла твоя инвентаризация?
— Все живы, — лаконично известила любимое начальство дриада, собирая разбросанные по столешнице бумаги в идеально ровную стопку.
— Уже хорошо, — буркнуло вышеупомянутое в ответ и завозилось, разыскивая в ящиках стола душистый островной табачок.
— Охота тебе эту головную боль на себя регулярно взваливать? — пропыхтел О’Тулл, пуская трубкой клубы ароматного дыма.
— Охота! — непримиримо отрезала темнокожая зеленовласая красавица, распахивая окно. — Во-первых, порядок есть порядок, и учет должен быть во всем, а во-вторых… Пусть знает, карга старая, кто в доме хозяин!
Глава 8
Заботливое начальство, или О нетрадиционных методах лечения
Утро началось с неспешных поцелуев.
Спала я, прижавшись к его груди спиной, так и проснулась. От того, что рука, устроившаяся у меня на талии, подтянула меня поближе, а общее одеяло куда-то, словно само собой, сползло. Я прижалась к причине сползания одеяла теснее, подставила поцелуям не только плечи, но и шею сзади — там, где она так ярко отзывается на прикосновения. Выгнулась — к нему всем телом, мр-р-р, да-а-а, еще и вот здесь меня погладьте!
Утренняя близость. Сонная, теплая, нежная. Желанный, недопроснувшийся Макс. Шепчущий нежные, жаркие глупости на ушко. Целующий это ушко. Легонько прикусывающий мочку — и снова целующий… Руки, скользящие повсюду… Тонкие мужские пальцы — такие смуглые на моем незагорелом животе. Бедрах. Груди.
