— Лада, мы ушли. Спи.
Вот зачем было будить? Они думали, я, как маленькая девочка, испугаюсь, проснувшись одна в квартире? Ладно, раз меня подняли, так устрою-ка я побудку графу.
— Вставай! Вставай!
Джонатан сел машинально, даже глаз не открыл. Теперь от графа в нем не осталось ничего. На голове корова языком лизала, футболка не по размеру, на щеке отпечаток подушки — можно сказать, портрет среднестатистического россиянина.
Пока Эверо пытался разлепить веки, я сходила на кухню, зажгла колонку и поставила чайник на плиту.
А в зале меня ждал сюрприз. Освободившееся место на моей тахте занял граф, еще и одеялом с головой укрылся, чтобы звуки с кухни не отвлекали.
Я решила проявить не свойственное мне человеколюбие, а если честно, не захотела стоять в очереди в ванную, и не стала его будить повторно. После душа разорила холодильник и накрыла на стол. Сама себе умилилась — хозяюшка! Мужчину завтраком кормить собралась.
— Джонатан. Хватит спать. Завтрак стынет!
В этот раз побудка получилась более удачной. А холодная вода — колонку я выключила на автомате — окончательно развеяла остатки графского сна.
— Не понимаю. В прошлую нашу ночевку я всю ночь делал тебе хорошо. А что с утра? Даже кофе не обломилось! А вчера я не дал тебе выспаться, и погляди, какой стол. Где логика, Лада?
Как оказалось, в отличие от всеядного сына, граф был очень привередлив в еде. Мне несколько раз хотелось сделать ему питательную маску из завтрака. Его кормят, а он еще и выкаблучивается!
— Что это за бурда?
— Квас.
— А почему он как тесто?
— Потому, что окрошечный. Попробуй, очень вкусно.
Граф брезгливо, двумя пальцами отодвинул от себя тарелку.
— Спасибо, воздержусь, такое ощущение, что это уже ели.
— Тогда ешь голую картошку!
— А мяса нет?
Я молча встала, бахнула на тарелку котлету и поставила разогревать.
— Бутерброд не намажешь?
У меня вырвалось рычание. Всунула ему в руку хлеб, нож и поставила перед ним масленку. Потом заняла свое место за столом и приступила к окрошке.
— Я тоже есть хочу. И вообще, запомни девиз этого мира: «У нищих слуг нет!»
— Я не нищий! — возмутился граф.
— Да? И где твои капиталы?
Крыть ему было нечем. Спустя некоторое время выяснилось, что не того боялся граф. Вода из-под крана оказала на его не привыкший к таким микроэлементам организм воистину сокрушительное действие.
— Как вы здесь живете? — послышалось из-за двери. — Воздух — воняет, вода — отрава!
Что могу сказать, акклиматизация в самом разгаре. Надо бы на всякий случай Джонатана витаминчиками подкормить, не хватало мне еще его соплей.
— Как выйдешь, на столе желтая капсула лежит, выпей. Я пока пойду, тебе одежду подберу.
Граф появился спустя двадцать минут.
— Ужасный мир. Сюда можно вместо тюрьмы отправлять.
— Полегчало? А теперь в темпе валим из квартиры. Пошляемся несколько часиков по лесу. А родителям скажем, что в полиции были. И живее, они с работы после обеда отпросятся, и если к тому времени мы будем здесь, то увяжутся с нами.
Джонатан собрался в рекордные сроки.
— Мне твои родители напоминают мою покойную тещу, чтоб ей в гробу раз шестнадцать перевернуться. Она дочери перед свадьбой даже список поз для супругов, одобренный храмом, подарила.
— У меня только один вопрос. Как она его соблюдение собиралась контролировать?
— Не представляю. Пошли.
За дверью подъезда нас ждала засада. Лавочка с бабушками. Правда, пустая, но рефлексы у меня сработали.
— Здравствуйте! — на полной скорости брякнула я и потащила Джонатана к лесу.
— Ты с кем здоровалась?
— А, привычка, — отмахнулась я. — Когда маленькая была, вышла из подъезда в магазин, поздоровалась с бабульками и пошла, когда возвращалась, не заметила смену одной бабули на другую и не поздоровалась. Родителям свое «фи» из-за моей невоспитанности высказали в тот же вечер, а те в свою очередь устроили взбучку мне. С тех пор я здороваюсь даже с пустой лавкой.
