неплохо маскироваться. Может, и в этот раз получится.
– Ну, хорошо, ты его увидишь, – не сдавался Углов, которому в этот вечер во всех новостях виделось одно плохое. – Но что тебе это даст? Ты что, будешь его там, в соборе, допрашивать?
– Нет, конечно, – отвечал инженер. – Но я услышу его разговоры с Генделем, с оркестрантами. Может, и король туда зайдет. Я кое-что узнаю об их планах, о порядках во дворце. Возможно, это поможет нам в конце концов попасть туда.
– Слушай, а почему ты уверен, что сможешь починить орган? – спросил Ваня. – Ты что, когда-то этим занимался?
– Нет, органы я не чинил, – признался Дружинин. – Но устройство его изучал, как-то познакомился из чистого любопытства. Так что я представляю, с чем столкнусь. Музыкальный слух у меня тоже есть, «ля» от «си» отличу. Так что не бойся, в грязь лицом не ударю. И уж, во всяком случае, вреда от моей починки точно не будет.
На следующий день Дружинин вооружился нужными инструментами, купленными тут же, в соседних лавках, и явился в собор. Правда, сейчас никто не смог бы признать в этом сгорбленном старике, обросшем седыми волосами и такой же клочковатой бородой, молодцеватого майора.
Новоявленный мастер представился настоятелю и спросил о характере неисправности. Оказалось, что у инструмента плохо переключались регистры и заедали некоторые клавиши. Он тут же приступил к работе.
Спустя примерно час в собор явился и тот человек, которого хотел видеть майор Дружинин, – знаменитый алхимик и авантюрист Сен-Жермен. Он прошел в левый придел, где у него было устроено что-то вроде небольшой мастерской, и начал возиться с цветными стеклами витражей.
Через некоторое время в соборе появился и сам великий Гендель в сопровождении целой свиты музыкантов. Вначале он направился к Дружинину и осведомился, будет ли орган готов к вечеру, когда должно состояться очередное исполнение оратории. Настройщик заверил его в том, что к этому времени работа будет сделана.
Затем композитор подошел к графу, и там завязался общий разговор. Благодаря прекрасной акустике собора Дружинин слышал каждое слово. Гендель объяснял, почему он никак не мог заехать в Галле, чтобы повидаться с Бахом. В этом, дескать, виноват король, который хотел как можно скорее добраться до Ганновера.
Но Дружинин сделал для себя вывод, что не это было истинной причиной того, почему два великих композитора, живших в одну эпоху, никогда не встречались. Кажется, Гендель, внешне сочувствовавший Баху в его трудностях – большая семья, скудные подачки от герцогов и графов, – на деле чувствовал превосходство своего современника, не особо ценимого тогдашними знатными меломанами.
Прояснил Дружинин и другой момент, интересовавший оперативников. Английский монарх и вся делегация вместе с Генделем и Сен-Жерменом намеревались пробыть в Ганновере еще три дня. Потом они собирались вернуться на родину.
Услышал он и еще кое-что важное. Граф жил не в замке, вместе с Георгом и другими придворными, а в городе, в обыкновенном купеческом доме. Узнал это майор из слов короля, который интересовался, как Сен-Жермен устроился на новом месте.
Тут Дружинину очень не понравился один момент. Когда граф отвечал королю, он почему-то бросил взгляд в сторону органа, где тихо делал свою работу самозваный настройщик. Но Игорь успокоил себя. Мол, это, скорее всего, ничего не значит. Граф посмотрел в его сторону совершенно случайно.
К четырем часам Дружинин закончил свою работу. Он позвал настоятеля и штатного соборного органиста и предложил им опробовать инструмент. Проверка показала, что все неисправности устранены. Настройщик получил оговоренную плату, которая для оперативников была совсем нелишней, и удалился.
Придя в гостиницу, к друзьям, он рассказал им о новостях, услышанных в соборе. Было решено в ту же ночь, не откладывая, нанести визит по новому месту жительства графа Сен-Жермена. Оперативникам было обидно сознавать, что до окончательной разгадки тайны смерти Петра Великого оставался всего один шаг и его никак не удавалось сделать!
Остаток вечера заняла подготовка к ночному визиту, а также к последующему отступлению из Ганновера. Углов сходил по адресу, указанному Дружининым, осмотрел дом и подходы к нему. Он побеседовал со слугами и узнал, в каких именно комнатах расположился граф. Друзья подготовили все: темные плащи, свечи, веревки, отмычки, чтобы открывать замки на дверях и окнах, даже бумагу и перья, чтобы записывать показания Сен-Жермена.
Сразу после того, как часы на городской ратуше пробили полночь, они покинули свой номер и тихо, стараясь двигаться неслышно и не бросаться никому в глаза, направились к дому, где квартировал граф.
Стоя за углом ближайшего здания, друзья внимательно осмотрели нужные окна. Там было темно. Как видно, Сен-Жермен
