рабски следовать ему.
Левая рука Ричарда сжала рукоять Меча Истины, покоившегося в ножнах. Лорд Рал заговорил тихо, но решительно:
– Я сражаюсь за тот мир, в котором хочу жить, Зедд, за мир, где люди могут спокойно работать, творить и торговать, жить, не опасаясь, что у них все отнимут, – жить в мире, подобном тому, где ты укрылся и вырастил меня.
– Я тоже хотел бы жить в таком мире, Ричард, но это всего лишь наши желания. Я устал от жизни, устал бороться с бесконечной испорченностью рода человеческого. Я все больше сомневаюсь, что стоит жить ради этого. Есть лишь два человека, кого я люблю больше всего на свете: ты и Кэлен. Но, похоже, мы обречены на жизнь в бесконечной борьбе и войне, которая постепенно разрушает все хорошее. Я то и дело спрашиваю себя: ради чего жить дальше? Жить в мире и спокойствии не получается. Пока я не укрылся в Вестландии, вся моя жизнь была смертельной битвой со злом. И ей нет конца. Я устал. Устал бороться, устал от опустошительной напасти, рожденной ненавистью, устал от всего. Вот почему я советую вам уйти и наслаждаться жизнью, пока еще хоть что-то осталось. Вы сможете так поступить. Брось все, Ричард. Начни жить для себя. Забудьте про остальной мир. Пусть свершится неизбежное. Отвернись от ненависти, верните себе ту радость, какую еще можно вернуть, и живите для себя. Так же, как я когда-то, вы через некоторое время осознаете, что мрачная, дикая, жестокая эпоха стала далеким воспоминанием. И все это утратит значение для вас с Кэлен.
Ричард вернулся к тому, что было для него важно:
– Благодаря этой борьбе я обрел Кэлен.
Зедд бросил на него короткий взгляд:
– Тогда возьми то, что получил, и уходи, пока не потерял. Когда мы избавим вас от прикосновения смерти, просто уйди, Ричард. Вот мой совет. Уйдите, пока не потеряли все. Я буду скучать по тебе и, возможно, умру от разбитого сердца из-за разлуки с тобой, но умру счастливым, зная, что вы с Кэлен счастливы и в безопасности. Понимая, что вы двое живы и в безопасности, я буду бороться дальше. Я люблю вас обоих и хочу, чтобы вы жили вместе. Это и есть любовь – желать лучшего любимым, как бы больно ни было отпускать их.
Ричард улыбнулся:
– Зедд, в разлуке с тобой я не смогу быть счастлив нигде.
– Да, мой мальчик, это действительно загвоздка.
49
– Кэлен, ты не спишь?
Она глянула через плечо, увидела склонившуюся над ней Никки и, повернувшись, села.
– Что случилось?
Никки выразительно посмотрела на пустое одеяло.
– Где Ричард?
Кэлен махнула в сторону лагеря.
– Заявил, что и так долго отдыхал, пока был без сознания, и отправился проверить часовых. Велел мне поспать, а он, мол, скоро вернется. А что? Что-нибудь произошло?
Прикусив нижнюю губу, Никки быстро глянула по сторонам.
– Мы можем поговорить наедине?
Кэлен устала до смерти и не была настроена беседовать, но знала, что и Никки устала не меньше. Еще она знала, что колдунья не склонна к пустой болтовне, а значит, хочет поговорить о чем-то важном или плохом.
Кэлен огляделась. Неподалеку были другие люди – опасаясь нападения, лагерь разбили небольшой, тесный. Сейчас, когда все укладывались спать и затихали, наступила тишина и их разговор могли услышать, поэтому Кэлен указала в сторону края лагеря.
– Конечно. Давай отойдем вон туда. Можно сесть на плоский валун возле ясеней.
Никки посмотрела туда, куда указывала Кэлен.
– Годится.
На валун опустилась лишь Кэлен, прикрыв рукой зевок, Никки же расхаживала перед ней из стороны в сторону. Кэлен немного подождала, но поняла, что колдунья не собирается начинать разговор.
– Никки, в чем дело? Что не так?
Тут Кэлен пришло в голову, что вопрос не слишком удачный. Многое шло не так.
– Я не доверяю Айрин.
Это была не самая серьезная из проблем, требовавших внимания. Кэлен скорее ожидала услышать что-нибудь о грозящей им с
