– Здесь у нас карманники, им прямая дорога в помойные. – Стражник уставился на Беара вопросительно.
– Вот и славно, – кивнул Беар. – Пусть туда и заберут, у нас специфика другая. А серьезных воров у вас нет?
Стражник как-то замялся.
– Есть один, его еще в прошлую партию должны были забрать, но представляете, забыли в суматохе.
Беар удивленно посмотрел на стражника.
– Пойдемте, сами с ним и поговорите, – предложил солдат вместо объяснения.
Мы прошли еще несколько десятков шагов и оказались возле очередной камеры. В первый момент мне показалось, что она пуста.
– Вот так мы и в прошлый раз, – вздохнул тюремщик. – Суматоха, все бегают, да еще списки куда-то потерялись. Прошлись по камерам, а здесь вроде и пусто. Не заметили.
Я пригляделся повнимательнее и, наконец, различил узника. Он сидел в самой середине камеры, скрестив ноги и закрыв глаза. Не знаю, какие подручные средства он нашел в небогатой на таковые тюремной камере, но с фоном он сливался просто здорово. Неудивительно, что впопыхах, да еще не имея потерянных где-то списков, стражники его не заметили.
– Боги мои, это же Хамелеон! – с каким-то священным ужасом прошептал Беар.
– Вы его знаете? – удивился сопровождающий.
– Да его все знают! – возмутился Беар. – Это же легенда! Как вам удалось его поймать?
– Гхм… Откровенно говоря, мы его и не поймали, – признался стражник. – Он к нам сам явился и признался в краже. И даже доказательства убедительные привел.
Беар повернулся к невозмутимому узнику.
– Хамелеон! Зачем ты это сделал?
Мужчина медленно раскрыл глаза:
– Результат неудачного пари, – признался он.
– А почему до сих пор не сбежал?
– Хм. Видите ли, коллега, слухи о моих сверхъестественных способностях все-таки изрядно преувеличены. Здешнее узилище довольно грамотно устроено – максимум, чего мне удалось добиться – это избежать попадания в помойные. Но судя по тому, что вы почтили меня своим визитом, это тоже оказалось бесполезным?
Беар замялся:
– Нет, я тебя неволить не буду, если не хочешь – оставайся здесь. И у нас тут не помойные, а все чин-чинарем, как положено. Нормальные войска, даже где-то элитные. И платить будут хорошо.
– Что-то мне кажется, что за это «хорошо платить» надо будет часто подвергать себя нешуточной опасности, я ведь не ошибаюсь?
– Не, Хамелеон, не ошибаешься. Но шансы выжить, пожалуй, не ниже, чем у тех же помойных. Я надеюсь, что даже повыше будут. И, кстати, если совсем честно, твои навыки нам были бы очень полезны. Если ты согласишься с нами работать, а, главное, обучать, я готов тебе задницу целовать утром и вечером.
– Хм. Не стану ловить вас на слове, коллега, пусть уж моя задница останется нецелованной, мне так привычнее. Но предложение я ваше, пожалуй, приму. Здесь скучновато и перспективы не радуют. Да и выкрасть списки заключенных в следующий раз мне, скорее всего, случая не представится.
Стражник удивленно ахнул.
– Здорово! – восхитился Беар, для которого последняя фраза Хамелеона, кажется, не стала неожиданностью. – И, кстати, по поводу задницы – это я погорячился, конечно. Не стал бы я тебе ее целовать.
– Я так и подумал, – серьезно кивнул странный узник. – Итак, вы хотите, чтобы я поступил на службу в ваш отряд и честно исполнял свои обязанности, пока не закончится война, либо пока меня от таковых не освободит его величество или смерть, правильно?
Беар утвердительно кивнул.
– Что ж, я могу вам это обещать.
– Отлично. Тогда мы пойдем оформлять бумаги. Мы в казармах расположились, у входа на территорию спросишь лэра Вардена или лэра Беара – это я, значит.
И Беар, не дожидаясь нас с тюремщиком, зашагал обратно по коридору, бормоча себе под нос что-то про то, что хватит ему этой крысоловки на сегодня.
