своего зелья, и тоже сдохнет, и, может быть, даже в больших мучениях. Мысль о смерти больше не вызывала у меня какого-то протеста, наоборот, казалось, что так даже лучше будет. А мысль о том, что вслед за мной отправится доу Лэтеар, даже приносила какое-то удовлетворение.
Однако умирать мне в этот день все-таки не пришлось. Когда боль немного схлынула, я расслышал:
– …отвлекаю, доу Лэтеар, но мне показалось, вам для чего-то нужен этот человек? Боюсь, вы не сможете его использовать, если он сейчас сдохнет. И потом, получается, ребята зря столько времени тащили его на себе?
– Да… – эльф тяжело дышал, говорил через силу. – Вы правы, что-то я увлекся. Вставай, человечек, не заставляй меня сечь тебя еще.
Я заставил себя подняться на ноги. Голова кружилась, спина горела, ноги болели, а руки так и оставались связанными. Но я опасался, что если не смогу встать, меня снова уложат на телегу и опять завяжут ноги. А мне этого совсем не хотелось. Я без понуканий побрел вперед по дороге, стараясь при этом шевелиться побыстрее. Меня раскачивало из стороны в сторону, перед глазами все плыло. Слава богам, первородные тоже шли не слишком быстро, так что мне, хоть и с трудом, удавалось выдерживать темп. И дневной привал я встретил с большим облегчением. Тем более что на привале мне дали напиться и бросили кусок мяса. Возмущаться таким пренебрежительным обращением я не стал, поднял мясо и заставил себя его съесть. Правда, после этого меня сразу же стошнило, за что я получил еще пару ударов уруми. После этого я так и не смог подняться, так что первородным пришлось снова меня везти, только в этот раз телеги уже не было, ее оставили там, где я с нее слез, и первородным пришлось еще потратить время на то, чтобы наскоро связать волокушу. Я даже расслышал, что те, кому пришлось этим заниматься, вполголоса костерили доу Лэтеара и его дурацкие капризы. Ноги мне больше не связывали, но каждый шаг носильщиков отдавался болью в иссеченной спине. Первое время я пытался заниматься лечением, но из-за постоянной боли так и не смог сосредоточиться, и, в конце концов, впал в полубессознательное состояние, из которого вышел только с наступлением ночи, когда эльфы остановились на ночлег. Мне развязали руки и снова дали воды и мяса, и на этот раз меня не стошнило. Мне даже удалось сорвать несколько листьев подорожника и кое-как пристроить их себе на спину, после чего я стал активно гонять кровь по организму, чтобы не возникло заражения крови от ран на спине, а к утру удалось даже немного поспать.
Утром я чувствовал себя немного лучше, особенно после того, как снова поел, и мне удалось идти до самого полудня. А в полдень мы вышли на берег Пелары. И на привал останавливаться не стали – загрузились в лодки и переправились на берег, в исконные владения первородных.
Я не ждал, что мне будет заметна разница, когда я попаду на левый берег Пелары. Давно уже я не верил во все эти сказки про то, что первородные – это волшебный народ. В детстве я читал очень много чудесного про эльфов, но за последнее время мне много раз довелось видеть представителей этого «волшебного народа», не раз приходилось от них убегать и убивать. Да и был я уже на этом берегу, хоть и не долго. Ничем принципиально он не отличался от противоположного. Так что я, в конце концов, убедился, что эльфы – это такая же раса, как люди. Да, они ловко стреляют, умеют ткать очень удобные и практичные ткани, с презрением относятся к нам, людям, которых они вообще не считают за разумных существ. Но, в общем, мало чем отличаются от людей. Немного иная форма лица – с чуть ярче выраженными скулами и непривычной формы глаза. У первородных они закругленные у переносицы, а у висков, наоборот, заостряются. И кожа у них бледнее, чем у людей, и волосы преимущественно светлые или рыжие, в то время как те люди, которых я знаю, по большей части темноволосые, лица у нас круглые, так же как и разрез глаз. Хотя блондины с вытянутыми лицами среди людей тоже встречаются не так редко, чтобы это было необычным. Самое значительное отличие – чуть заостренные уши, которыми первородные к тому же могут шевелить – за счет чего их слух немного острее человеческого, хотя ни о каких невероятных способностях говорить не приходится, в этом нам с ребятами уже довелось неоднократно убедиться. В общем, первородных принято называть другой расой, и я склонен с этим согласиться. А раса – это все- таки вариация в пределах одного вида. Конечно, утверждать этого со всей уверенностью я бы тогда не стал, но склонялся к тому, что ничем принципиально эльфы от нас не отличаются, и никаких чудес от них не ждал.
Моя уверенность здорово пошатнулась, когда мы углубились в лес. Еще на человеческом берегу доу Лэтеару стало совсем плохо. Его трясло, и он еле-еле переставлял ноги, даже хуже, чем я. Так что столь пригодившуюся первородным волокушу выбрасывать не стали, а взяли ее с собой в лодку. Привал первородные устроили на своем берегу, я снова получил порцию еды, а воды рядом и так текло более чем достаточно. Когда пришло время отправляться, выяснилось, что тащить волокушу с доу Лэтеаром теперь предстоит мне. Видимо, первородным показалось, что я уже достаточно окреп, чтобы меня можно было использовать. Я так не считал, и время показало, что прав оказался я. Когда я упал в очередной раз, и живительный удар уруми уже не мог заставить меня подняться, волокушу у меня забрали.
– Я не знаю, зачем ты понадобился доу Лэтеару, но мне ты не нужен, – сообщил голос. – Так что если ты не встанешь и не
