прикладывал к ним листья растений. Потом спохватился и принялся выламывать из ошейника шипы, которые доставили мне столько неприятностей. К утру мне удалось избавиться только от одного из них, и я изломал свою щепку на крошечные кусочки, так что замок на ошейнике мне закрыть так и не удалось – слава богам, слуга, принесший завтрак, не обратил внимания на то, что замок открыт. В течение следующей ночи я обзавелся еще тремя шипами, которые тоже заботливо припрятал в кармане набедренной повязки. Кто бы мне раньше сказал, как я счастлив буду, надевая на себя ошейник только потому, что этот ошейник больше не причиняет мне боли.
Каждый день до меня доносились крики доу Лэтеара – он требовал, просил, умолял, чтобы ему дали побольше зелья – его родные выдавали ему достаточно, чтобы он не умер, но явно недостаточно даже для того, чтобы привести его в норму.
Иштрилл пришла за мной через шесть дней – в компании своего отца. К этому времени я уже научился открывать замок на своем ошейнике всего за несколько секунд. Правда, я извел на тонкие щепки весь свой драгоценный колышек, но меня это не слишком расстроило. Использовать его как оружие все равно было глупо – слишком уж он был короткий и тупой. Я считал себя готовым к предстоящим экзекуциям, и даже ждал их – все больше шансов, что мне удастся что-нибудь полезное узнать. Вид у оли Лэтеар был какой-то неуверенный. Мою цепь отстегнули и меня вывели во двор.
– Смотри, дочь, – начал оу Лэтеар. – Начнем с самого простого. Ударь плашмя.
Иштрилл сняла с пояса уруми и неуверенно замахнулась. Я стоял молча, с интересом наблюдая за приготовлениями. Она взмахнула мечом, руку обожгла боль. Я зашипел.
– Почему так неуверенно, дочь?
– Знаешь, отец, мне как-то не по себе. Он ведь понимает все, что мы говорим. Знает, что его ждет. Смотри, он даже не сопротивляется.
– И что? Тебе же лучше. Кого ты жалеешь? Их ведь все равно намного больше, чем нужно. Исчезновение им не грозит. Если даже ты его случайно прикончишь, ничего страшного.
– Да при чем здесь это. Просто… Как будто эльфа бью.
– Дочь, не придумывай. Я понимаю, что ты не мужчина, но ты моя дочь! Ты не должна поддаваться эмоциям. Или ты хочешь тренироваться на свиньях, как прислуга?
– Свиньи хотя бы пытаются убежать. А этот понимает, что это бесполезно.
– Дочь, не испытывай моего терпения. Даже если они и разумнее, чем ты привыкла думать, что с того?
– Отец, я же не отказываюсь. Но мне кажется, это противоестественно!
– Ну так вели ему сопротивляться, в конце концов, если тебе так проще! – вышел из себя оу Лэтеар.
Иштрилл вопросительно посмотрела на меня.
Я решил рискнуть.
– А объясните мне, неразумному, какой мне смысл сопротивляться? Сопротивляясь, я только продляю свои мучения, но уменьшить их у меня нет никаких шансов. Более того, если мое сопротивление будет успешным, оу Лэтеар ведь не станет смотреть, как умирает его дочь, и, скорее всего, прикончит меня в тот же миг. Зачем мне это?
Оу Лэтеар взглянул на меня с интересом.
– Какой самоуверенный человек! Ты считаешь, что можешь угрожать жизни моей дочери?
– У меня есть на это основания. Множество ваших сородичей умерли при моем участии. И вашего сына я тоже пленил.
– Хорошо. Если я пойму, что дочери угрожает опасность, я просто скажу об этом, и вы мгновенно остановитесь. Если после этого ты не остановишься – я тебя убью, но тут уж твоя вина. Устроим поединок.
– По-прежнему не понимаю, в чем моя выгода.
– Ты что же, животное, ставишь условия?
– Ну, раз уж у меня появилась такая возможность… – задумчиво протянул я.
– Ох, это становится интересно! И что же ты хочешь?
– Я любопытен. Я хочу задавать вопросы и получать ответы.
Оу Лэтеар фыркнул.
– Предки, я заключаю сделку с человеком! Мир перевернулся! Хорошо, человек, если я останусь довольным обучением дочери, ты задашь свои вопросы. Если сможешь. Дочь, ты готова?
Оли Лэтеар кивнула.
– Ну так начинай, а то меня начинают раздражать эти разговоры!
Я воспринял это как сигнал к драке. Я действительно был очень нагл, и, чтобы не разочаровать оу Лэтеара, нужно было
