— Миль, ты или молчи, или говори сразу все. Закрутил интригу. Театрал, тоже мне! — проворчала целительница.
— Извини, все. Умолкаю.
Оставшийся путь мы действительно проделали в тишине, благо идти было недалеко.
— Прошу! — пригласил Мельхиор, открывая какую-то тяжелую дверь и жестом предлагая зайти следом.
Не знаю, для чего раньше использовалось это помещение без окон, но больше всего оно походило на какую-то кладовку. Небольшая вытянутая комната два на три метра, в дальнем конце три простых стула, при входе — еще один стул. На том, что ближе, сидел смутно знакомый боевик, видимо — стражник. А вот в глубине помещения…
— Миль, ты сдурел? Это — преступники? — потрясенно выдохнула я, разглядывая мрачно нахохлившуюся парочку. Ученики. Студенты. Беловолосая светлая, Танагриаль, и менталист, чьего имени я не знала. Глаза мальчика казались равнодушными и пустыми, как будто его здесь вообще не было, а девочка обожгла меня и Феля злым ненавидящим взглядом.
— Не сомневайся, — проговорил Миль и обернулся к светлому: — Ну что, знакомы?
— Первый раз вижу, — неестественно ровным голосом проговорил огневик. Темный нахмурился и хотел что-то сказать, но тут высказалась девочка.
— Еще бы ты помнил! — зло прошипела она. Попыталась подняться, но сторожевая магия мешала лишний раз шевельнуться, и светлой пришлось продолжать сидя. — Тварь! Ненавижу! Ты ее покалечил на всю жизнь, это ты во всем виноват! Хочу, чтобы ты сдох! Жалко, я не прирезала вас обоих тогда, тебя и эту… шлюху… Боги, как же это было отвратительно, — выдохнула она и зажмурилась, отчаянно тряся головой. Юная целительница выглядела сейчас неестественно и жутко, будто в тело подростка вселилась какая-то чуждая потусторонняя тварь.
— Так, по-моему, уже достаточно, — мрачно резюмировал Миль. Причем взгляд его был направлен не на разъяренную девочку, на Феля. И, оглянувшись на стихийника, я сама едва не шарахнулась.
Лицо как будто превратилось в ледяную маску — замершее, бледное, с совершенно стеклянными глазами. Даже его пламенеющая яркая аура сжалась, скукожилась, словно огню не хватало воздуха.
Мельхиор тем временем распахнул дверь, кивком велел мне выходить и за плечо выволок стихийника. Тот не сопротивлялся.
— Фель, ты как? — встревоженно проговорил темный, легонько встряхивая светлого за локоть. Тот вздрогнул, с трудом сфокусировал взгляд на следователе и неожиданно заявил:
— Миль, это я его убил.
— Кого? — опешил Мельхиор.
Меня же попросту парализовало увиденное, и я замерла на месте, не в силах что-то сказать, пошевелиться или хотя бы отвести взгляд от неживого жуткого лица, принадлежащего кому угодно, только не Бельфенору.
— Владыку. Я его зарезал.
— Ты сдурел? — Брови темного удивленно взлетели. — Каким образом?
— Струной, на площади. Когда Тилль уснула, — тем же размеренным тоном проговорил он.
— Фель, на какой площади? А зелье? А из дома ты его как вывел?! — продолжил недоверчиво расспрашивать следователь.
— Не все ли равно? Миль, это я его убил, я сознаюсь, что тебе еще надо? Никто больше не виноват. Ну хочешь, я еще кого- нибудь убью?!
— Тилль, ты его своими папиросами угостила, что ли? Что ты в них мешаешь?! — вытаращился темный уже на меня.
— Ты не понимаешь! — выдохнул стихийник и вдруг сгреб следователя за воротник, приподнимая над полом и вжимая в стену. — Это я его убил! Какая тебе разница?! Я отлично подхожу на роль убийцы, вот меня и надо сдавать! Ладно, я сдохну, я уже все понял, но их-то за что?! Они же ни в чем не виноваты!
— Фель, успокойся, — опомнилась я и ринулась к мужчинам. Слегка придушенный Мельхиор таращился на взбесившегося светлого дикими округлившимися глазами и, кажется, отчаянно пытался вернуть утраченный дар речи. — Фель, пусти, ты же его придушишь! Что случилось?! — Я обеими руками ухватила огневика за локоть и потянула на себя. Мышцы были так напряжены, что рука казалась каменной или отлитой из железа. Мне точно не хватило бы сил оттащить его, но Бельфенор неожиданно поддался и расслабленно уронил руки, выпуская следователя.
