– Дружеский подзатыльник, на прощание.
Выскочил из тележки и, буквально выдернув друга из нее, потащил Олега прочь. Это я на всякий случай, ведь хороший удар вышел. Забежал за билетную кассу и из-за неё посмотрел в сторону шатра.
– Что случилось? – Савин непонимающе оглядывался. – Что за спешка?
– Смотри, вон, – я показал на дверь с надписью «Служебный выход». Из нее вышел мужчина и вывел… ниньзя, по крайней мере вся одежда была точно как на легендарных японских убийцах. Ого, кого я уделал! – мелькнула первая мысль. Понятно, что в этом наряде его в темноте не разглядеть, и задача его в аттракционе была – напугать напоследок. Вот и напугал, на свою голову.
– Вот, черт, – изумился друг, – это же… как его? Нинжа! Во! Я по видео смотрел…
– Ниньзя, – поправил я.
Мужик в черной одежде массировал грудь и глубоко дышал. Тот, что помогал выйти, что-то спросил, затем снял с пострадавшего черную шапочку и принялся обмахивать ею.
– А чего это он? – тихо спросил Олег.
– Это я нечаянно сдачи дал.
– Сильно ты его, – хмыкнул Савин.
Это мужику ещё повезло. Я, похоже, в солнечное сплетение попал, а если бы ниже. А если бы вообще, я был в своём теле… то есть как в той жизни, то «скорую» бы пришлось вызывать. Тут у меня пока удар не такой. Представил себе аналогичный удар Паши Легких или Андрюхи Любшина… бр-р-р. Труп бы сразу был, с дыркой в грудине.
Пострадавший пришел в себя, и оба мужика, выйдя на площадку, принялись внимательно оглядывать отдыхающих. Не думаю, что тот меня смог запомнить. На всякий случай, мы быстро вышли из Луна-парка и направились к колесу обозрения.
У каждого аттракциона были таблички: «С мороженым и животными вход воспрещен», но на колесо обозрения мы все-таки мороженое пронесли. Я протягивал билеты, а Олег прятал его за моей спиной. Холодное лакомство было уже в вафельных стаканчиках. Оказывается, именно такие больше всего любил Олег, поэтому мы взяли по два. Будем сидеть и смаковать, пока колесо делает один оборот.
Кабинки на аттракционе представляли собой маленькие беседочки с четырьмя местами, небольшим навесом, который от солнца только-только закрывал. В середине округлые поручни, с помощью которых можно было поворачивать кабинку. Колесо вращалось очень медленно. Мы поднялись только на половину высоты, как съели по мороженому. Оставшееся уже начало таять, и поэтому пришлось есть и его.
Савин облизал пальцы, потер ладони, довольно откинулся на кресле и посмотрел вокруг.
– Лепота!
Мы уже поднялись на самую вершину. Вид действительно потрясающий. Ветерок немного сильней, чем внизу, даже кабинку раскачивает. Заметил, что Олег хоть и вида не подает, но в поручень вцепился.
– Ты чего, – улыбаюсь я, – высоты, что ли, боишься?
– Не-а, – протянул он, но по виду понятно – побаивается. На меня с прищуром глянул: – А ты, я вижу, весь страх потерял. Бьёшь всех, кого ни попадя. Нинжу, тьфу ты, то есть ниньзю, чуть насмерть не зашиб. Чудишь до полного изумления. И ведешь себя, будто лет двадцать в парке не был. Ведь ходили сюда на прошлых выходных.
Савин на пять лет ошибся, но в корень зрит. Рассказать ему все, что ли? Или не стоит?
– Мальчики!
Я обернулся – в соседней кабинке сидели четыре симпатичные девчонки. Они перед нами на аттракцион проходили. Сейчас красавицы чему-то смеялись и на нас поглядывали.
– Мальчики! – повторили они и замахали ладошками.
Я чуть довернул кабинку, помахал в ответ и послал воздушный поцелуй.
– Так-так, – пошутил Савин, – у Ромео оказалась сущность Казановы. А как же Марина, а?
Я сделал выразительные глаза Олегу.
– Это простая вежливость, причем тут Казанова?
Но тот не унимался:
– Надо же какой типчик, юбку не пропустит!
И запел:
– Если б я был султан…
