вероятно, говорил с кем-то. Женщине с белоснежными волосами, подстриженными в стиле Гертруды Стайн, было за шестьдесят. На полу одиноко сидел раздетый до пояса старый китаец; перед ним на белом ворсистом ковре в куче пепла торчала потухшая жаровня. Уборщица к ним, как видно, сегодня не приходила.
— Джулия, — сказал, застыв на пороге, Квентин, — где мы?
— Не догадался еще? — Она прямо-таки светилась, наслаждаясь его замешательством. — В моей школе. В анти-Брекбиллсе, так сказать.
— Они что, все маги?
— Пытаются ими быть.
— Скажи, что ты шутишь. — Он потянул Джулию назад к лестнице, но она вырвалась. — Ну пожалуйста.
— Я не шучу, — заверила она с широкой хищной улыбкой. Капкан захлопнулся, добыча корчилась в нем.
— Не могут они заниматься магией. У них квалификации нет. Кто их вообще контролирует?
— Никто. У них взаимный контроль.
Квентин сделал глубокий вдох. Неправильно это. Не то чтобы аморально, просто нельзя так. Когда магией занимается кто попало, это прежде всего опасно. Магия существует для него и его друзей, не для этого сброда. Кто им разрешил чародействовать? Вот узнают в Брекбиллсе, тут же их и прихлопнут. Фогг лично возглавит отряд особого назначения.
— Ты их знаешь хотя бы? Джулия?
— Кого? Этих лузеров? — Он закатила глаза и решительно прошла в комнату.
Обитателей дома, кроме убожества, объединяли еще и татуировки в виде синих семиконечных звездочек, гептаграмм. Их носили на тыльной стороне ладони, на лбу, на мякоти между большим и указательным пальцем. У одного по обе стороны шеи красовались две звезды, словно крепящие болты Франкенштейна. Старый китаец, имевший на себе целых четыре штуки, начал плести пальцами какие-то чары, устремив в пространство остекленелый взгляд. Квентину на эту самодеятельность даже смотреть на хотелось.
Рыжий конопатый человечек, взрослая версия Денниса-Мучителя,[19] спрыгнул с каминной полки и направился к паре новеньких. На нем болтался армейский китель, в руке он держал планшетку.
— Привет, я Алекс. Добро пожаловать в мой додзе.[20] Вас зовут…
— Джулия и Квентин.
— Извините за обстановку — это трагедия всех коммун. — Алекс, по контрасту со всеми прочими, держался бодро, по- деловому. — Звездочки предъявим, пожалуйста.
Джулия снова продемонстрировала свою, на затылке. Рыжие брови Алекса взметнулись — увиденное впечатлило его.
— А ты?
— У него нету, — сказала Джулия, как будто Квентин сам не мог за себя ответить.
— Нету, — подтвердил он.
— А испытание он согласен пройти? Иначе ему нельзя будет здесь остаться.
— Понимаю.
Больше всего Квентина поражало то, как вежливо ведет себя Джулия. Она, королева Филлори, уважала свихнутый протокол этого места.
— Он хочет, чтобы ты прошел тест. Доказал, что ты маг.
— Мало ли чего он хочет. Это что, обязательно?
— Да, блин. Обязательно. Все, кто приходит сюда первый раз, это делают. Покажи флэш — не знаю, как это называется по- научному.
— Какой еще флэш?
Джулия сделала три отработанных жеста, щелкнула пальцами, сказала «isik»[21] — и в воздухе вспыхнул огонек.
— Погоди. Я не совсем уловил, что ты рукой делаешь.
— Ну что, ребята, — поторопил Алекс, — показываем?
Квентин видел теперь, что у рыжего звездочек целых восемь, по четыре на тыльной стороне каждой ладони. Прямо-таки король дурдома.
— Давай же, Квентин.
— Сейчас. Покажи мне еще разок.
