— Видишь, что ты со мной сделала? — Уоррен пытался оторвать побег, но зеленый прут только гнулся. Другой такой же пророс из ребер. — Одно твое присутствие здесь… — Он все-таки оторвал прут и замахнулся на Джулию.
— Но-но, ты это брось, — заслонил ее Квентин.
Джулия, покончив с писаниной, уставилась в зеркало.
— Сейчас уйду. Жду не дождусь, когда этот миг настанет.
Перепуганная милая девушка — тоже ученица чародея, конечно — забилась в свой уголок.
— Пошли, Квентин.
Он снова испытал леденящий шок, но на этот раз они застряли где-то в промежуточном пространстве, на узком каменном мостике без перил. Позади светился яркий овал зеркала отправления, впереди, футах в двадцати, виднелось зеркало назначения, внизу и по бокам затаилась густая тьма.
— Иногда они разбегаются, — сказала Джулия. — Смотри только вниз не сыграй.
— А что там под мостом?
— Тролли.
Он не понял, шутит она или нет.
Темная станция была заставлена штабелями коробок, им еле хватило места выйти из зеркала. Здесь приятно пахло кофейными зернами, и никто их не встречал.
Запах усилился, когда Квентин открыл дверь в тесную ресторанную кухню. Повар по-итальянски приказал им проходить поскорее. Они протиснулись мимо, стараясь ни обо что не обжечься, и через зал кафе вышли на площадь — красивую, окруженную каменными домами неопределенного возраста.
— Можно прямо-таки подумать, что это Филлори, — сказал Квентин. — Или Нигделандия.
— Это Венеция.
— Их кофейку я бы выпил. А на кой нам Венеция?
— Сначала кофе.
На плитах лежало яркое солнце. Обалдевшие от скуки и впечатлений туристы листали путеводители и делали снимки. Здания, кроме двух выходящих на площадь церквей, представляли собой венецианскую смесь старого камня, старого дерева и разнокалиберных окон. Квентин и Джулия перешли к ярко-желтым зонтикам другого кафе, не имеющего волшебной кладовки.
Квентину казалось, что он плывет над землей. Он никогда еще не проходил столько порталов за одни сутки и был малость сбит с толку. Уже сделав заказ, они вспомнили, что у них нет евро.
— Тьфу ты. Этим утром — или вчерашним? — я был еще в Филлори. В любом случае без маккьято не обойтись. Так зачем нам Венеция?
— Уоррен дал мне адрес одного полезного чувака. Может достать все что хочешь, вдруг и пуговицу достанет.
— Вот, значит, какой у нас план? Ладно. — Квентин был готов на все, лишь бы его напоили кофе.
— Не получится — попробуем твой. Если он есть.
Кофе они пили молча. Пенку здесь в маккьято не клали, в отличие от Америки. Голуби, постукивая розовыми лапками, расхаживали между столами и клевали грязные крошки. Солнце светило на всю катушку прямо как в Филлори.
Прежний мир, четко поделенный на волшебный и неволшебный, уступил место чему-то среднему, анархическому и неопрятному. Квентин не знал его правил и не находил его привлекательным. Джулии он, возможно, тоже не нравился, но ей ведь не предоставили выбирать, как ему.
Что ж делать. Раз его мир им ничем не помог, придется какое-то время пожить в ее мире.
— Кто этот твой Уоррен? Похоже, у вас с ним есть прошлое.
— Да никто. Он владеет кое-какими азами магии, приманивает этим девчонок из колледжа и трахает их.
— Вон оно что.
— Да уж.
— А с чего это он вдруг пророс?
— Уоррен не человек. Что-то вроде лешего. Обычно он маскируется, но при сильном волнении истинная натура берет свое.
— Он и тебя тоже трахнул?
В нем, откуда ни возьмись, взбурлила ревность, горячая и едкая, как кислота. Квентин, переживший за один день — или ночь — слишком много и в слишком ускоренном темпе, просто не сумел ее скрыть.
