украшенный перьями шлем. Вокруг бедер обернута леопардовая шкура, сандалии выкрашены слизью пурпурных улиток. Борода и золотистые волосы недавно подстрижены. Он даже надушился. Все это служило единственной цели: перед ним должны открыться ворота, предназначенные обычно только для лоцманов Парящего чертога.
Один из привратников, коренастый, стареющий воин с редкими седыми волосами и полученными во множестве сражений шрамами на голых руках сделал шаг ему навстречу.
— Куда путь держите, господин? — спросил он капитана на языке Арама.
— Я есть Володи, капитан дворцовой стражи бессмертного Аарона. Хотеть видеть лоцман Набор. Находиться в Парящий чертог, я знать! — Как же он не любил ломать язык, изъясняясь на чужом языке!
— Я велю передать твое сообщение. Он наверняка уже завтра появится во дворце.
— Должен говорить с ним сразу! Такое желание бессмертного! Не терпит отложения!
— Так как, насколько мне известно, вы не принадлежите к гильдии лоцманов, мне не дозволено пропустить вас в Парящий чертог.
Володи смерил старого воина взглядом.
— Как звать твое имя? Я должен знать имя человек, который есть топтать желание бессмертный Аарон ногами.
Воин изо всех сил пытался сохранять невозмутимость.
— Я могу отправить посланника. Пусть лоцманы решают, пропустить вас или нет. Я был далек от мысли сердить бессмертного Аарона, однако я связан клятвой пропускать через эти врата лишь лоцманов и приглашенных ими гостей.
— Тогда делать быстрее. Нет времени целая ночь.
Начальник стражи поджал губы. Развернулся на каблуках и направился к воротам, в которых на миг отворилась калитка, маленькая дверца внутри ворот, через которую торопливо поспешил прочь один из стражей.
Володи хорошо представлял себе, что думают о нем эти люди. Он повел себя, как последний засранец. Спрятался за именем бессмертного. Но он хотел увидеть Набора. Он должен был узнать кое-что, прежде чем вернуться в Нангог. Что стало с дочерью Мити. Дочерью переводчика с площади тысячи языков, которому он принес так много горя.
Прошла целая вечность, прежде чем калитка снова открылась. Время ледяного молчания.
Наконец Володи подали знак пройти, причем ни один из воинов не сказал ему ни слова. Он направился к большому красному шатру, который, казалось, парил на ходулях над горами товара, лежавшего на большой площади. Из-за огней внутри он казался похожим на большой красный фонарик. Тени лоцманов виднелись на стенах шатра. До него доносился смех. Широкий луч золотистого цвета упал от входа в шатер на площадь. И в этом свете появился невысокий полноватый мужчина, на плече которого балансировала обезьяна.
— Володи, рад тебя видеть.
Друсниец судорожно сглотнул. Давно и нигде не встречали его этими словами, произнесенными с искренней теплотой. Коля никогда не делал вид, что рад видеть его. Володи усмехнулся. Нет, брату по оружию он нужен в Нангоге, как фурункул на заднице.
Набор пошел ему навстречу. Маленькая обезьянка держалась за одну из золотых сережек лоцмана и нагло усмехалась.
— Сегодня ночью ты не завоевал себе друзей, — с укором произнес Набор. — Остальные лоцманы не хотят, чтобы ты поднимался наверх. Им не понравилось, каким образом ты пробрался сюда. Должен признаться, поначалу я даже не поверил. Это не тот Володи, которого я знал, — лоцман задумчиво оглядел его. — Ты действительно очень сильно изменился, идущий над орлами.
Он хотел объяснить ему, что этот наряд служил единственной цели: попасть сюда, но гордость запечатала ему уста.
— Хотел знать, что стало с дочка переводчика.
— С Негошкой? У нее есть имя, мальчик. По крайней мере, мне она его назвала. О тебе она отзывается без теплоты. Она считает, что ты виноват в смерти ее отца.
Володи опустил голову. Ничего иного он и не ожидал.
— А как у ней дела? Она нет во дворце. Она мочь жить там хорошо, если…
— Разве? То, что о человеке хорошо заботятся, не значит, что ему хорошо живется, мальчик. Есть вещи, которые хуже голода или мозолей на руках, которые появляются от честного труда. Ты никогда не думал о том, что говорили бы о ней, если бы ты поселил ее во дворце? Там все сочли бы Негошку твоей любовницей.
Маленькая обезьянка мерзко хихикала при каждом упоминании имени девушки.
— Никогда ее так не считать, — подавленно ответил Володи.
