Может ли реальность стать настолько прекрасной? Он всю жизнь искал ксану. Был безнадежным романтиком. Ей казалось, именно эта тоска, жившая в его сердце с самого детства, и привела его к ней вопреки всяческой вероятности. Найти ее — такова была его судьба. И после того, как она перережет пуповину, он не уйдет.
Она склонилась над ним на дне озера и страстно поцеловала его. Совсем скоро он начнет отвечать на ее поцелуи. Икушка обняла его и тесно прижалась к его изможденному телу. В его снах его голова лежала у нее на коленях, а она пела для него. Она придумает для него песню. Песню об их любви, об одиночестве, от которого он ее избавил. Его мечта должна исполниться! И ее тоже.
Вечнозимний червь
Нандалее глядела наверх, на зеленый свет, колыхавшийся в небе огромными полотнами. Она лежала в объятиях Гонвалона, смотревшего на небо вместе с ней. Они были уже совсем недалеко от Кенигсштейна. Ледяной парусник был спрятан за скалой. Несколько часов назад Куллайн и Тилвит объявили, что пойдут на охоту. Они оба умели быть поразительно тактичными для мауравани. Здесь, в глуши, разыскать какую бы то ни было дичь было практически невозможно. Все они знали это, равно как и то, что эти двое хотят подарить им последнюю ночь вместе.
— В детстве я представляла себе, что за горизонтом стоит великан, голова которого достает до луны, — сказала Нандалее. — И что он хочет приоткрыть для нас завесу из света, чтобы показать нам все тайны, скрытые с той стороны звезд, — она умолкла, вспомнив о Нангоге. Он том, насколько глубоко прочувствовала сердцем тот чужой мир.
— Ты думаешь о великанше, — это был не вопрос, скорее трезвая констатация факта.
— Дыхание Ночи хочет, чтобы я вернулась туда.
— Хорошо! — Гонвалон повернулся к ней. — Тогда ты не должна ходить в Кенигсштейн.
Она слабо улыбнулась.
— Ты никогда не сдаешься, правда?
— Нет, если речь идет о твоей жизни.
— Я вернусь оттуда, — она произнесла это со всей решимостью, при этом слишком хорошо понимая, насколько малоубедительно звучат ее слова.
— Если нет, я приду за тобой.
— Я не хочу, чтобы ты там… — Своим поцелуем он заставил ее замолчать. Она знала, что он пойдет за ней. Она не хотела этого. Не хотела подвергать его опасности. И, несмотря на все, это сознание было приятным.
Негромкое покашливание заставило ее вскочить.
— Эти двое вернулись, — она потянулась к своей одежде.
Гонвалон удержал ее за руку и пристально посмотрел ей в глаза.
— Тебе не стоит ходить туда.
— У меня нет выбора, — Нандалее резко высвободилась. Она и без того понимала, насколько глуп ее поступок.
— А если в живых нет уже никого?
Она улыбнулась.
— Ты когда-нибудь сражался с троллями? Они ненавидят нас, эльфов. Убивают при малейшей возможности.
— Я думал, они съедают наши сердца, потому что восхищаются нашим мужеством, — с раздражающим спокойствием ответил он.
— Думаешь, сознание этого утешает, если тролль убьет тебя?
— Не думаю, что один-единственный тролль в силах сделать это.
«Иногда ты хуже чумы», — подумала Нандалее.
— Каждый умерший тролль делает жизнь охотников в Карандамоне немного безопаснее.
— А тебе не кажется, что каждый убитый только усиливает ненависть, которую они испытывают по отношению к нам? Тогда ты добьешься прямо противоположного эффекта. Они еще яростнее будут пытаться убивать эльфов Карандамона.
Он обладал просто потрясающим талантом перекручивать ее слова.
