ударил душный влажный воздух, в котором чувствовался запах серы.
Наконец они достигли пещеры с низким сводом, в которой обнаружился вытянутый пруд. От воды поднимался фосфоресцирующий голубым и зеленым свет, отбрасывая на свод пещеры отражение накатывающих друг на друга волн. Вверх поднимались крупные пузыри, смачно лопаясь на поверхности.
Гонвалон снял одежду и вошел в воду.
— Иди сюда! Здесь просто потрясающе!
Эльфийка стянула с себя через голову перемазанную кожаную рубашку. Волосы затвердели от грязи и крови. Нерешительно коснулась ногой воды, а затем оглянулась на туннель, откуда они пришли.
— А если тролли захватят нас врасплох?
— Туннель узкий. Если они атакуют нас здесь, значит, они еще глупее, чем я думал. Их численное превосходство не поможет им. Если они захотят поймать нас и перебить, это произойдет в пещере побольше или вообще за пределами горы. Кроме того, им наверняка потребуется время, чтобы оправиться от ужаса, теперь, когда они поняли, что значит бросить вызов драконнику. Мы должны воспользоваться этим, чтобы отдохнуть. Скоро нам снова потребуются все силы.
Он снова махнул ей рукой. Он выглядел невероятно хорошо. Из сражения с Вечнозимним червем вышел без единого шрама. Гонвалон прав! Нужно забыть о троллях. Рядом с ним с ней ничего не может случиться. Если тролли решат помешать им принимать ванну, то пожалеют об этом!
Войдя в теплую воду, Нандалее вздохнула от облегчения. Все тело ее было покрыто синяками и шрамами. Странный свет в пещере, казалось, еще сильнее подчеркивал ее раны, кожа в нем казалась еще более бледной. Она коснулась светящихся полос в воде, расходившихся под ее рукой, не давая ухватить их.
Нандалее встала на колени и с головой ушла под воду. В воде разрез на лбу заболел.
Когда она вынырнула, с нее текла грязь. Внезапно захотелось плакать. Облегчение от того, что она осталась в живых, и сознание того, что весь клан мертв, — все это было уж слишком. Она не могла больше сдерживать слезы.
Гонвалон подошел к ней, обнял, нежно провел рукой по грязным волосам. Он молчал, и за это она была ему бесконечно благодарна. Говорить и думать не хотелось. На это она сейчас просто не способна. Было так приятно чувствовать его объятия. Она все делала неправильно. С того самого проклятого дня, как выстрелила в сына Бромгара. Больше всего ей хотелось спрятаться в этой пещере навечно.
— Я так боялся за тебя, — тихо произнес Гонвалон. — Я заблудился в туннелях. Потом услышал барабаны… — Он запнулся. — Я уж думал, что потерял тебя навеки.
И она вдруг принялась всхлипывать. Она не хотела этого, но чем больше боролась, тем хуже становилось. Она всегда была одиночкой, всегда решала все вопросы сама. Она не привыкла, чтобы ее спасали, не привыкла опираться на кого-то, падать. Нандалее стиснула руки в кулаки. Она хотела снова взять себя в руки.
Гонвалон нежно поцеловал ее.
— Ты должна жить, Нандалее. Ты нужна мне, — его руки нежно гладили ее по спине. По телу пробежали приятные волны. Она хотела почувствовать, что еще жива, всеми органами чувств!
Ее губы нашли его. Как хорошо от него пахнет! Никогда прежде она не замечала этого. Она требовательно целовала его, хотела проглотить.
Гонвалон поднял ее, она обхватила его ногами за бедра. Когда он вошел в нее, она закричала. Укусила его за шею, наслаждаясь тем, что каждой клеточкой своего тела чувствует, как сильно он хочет ее. Любовная игра никогда так не захватывала ее. И никогда прежде Гонвалон не любил ее с такой страстью.
Обреченный на смерть
«Этот дурак убьет себя», — думал Куллайн, одновременно испытывая уважение к нему. Просто чудо, что Гонвалон вообще может держаться на ногах. У него пробито легкое! От торчавшего из его груди серповидного когтя исходил смертоносный холод. Вероятнее всего, мастер меча был еще жив только потому, что у него был амулет Нандалее, который должен был защищать его от дыхания зимы, а теперь, похоже, предотвращал вгрызание холода глубже в тело. И противоестественный холод, исходивший от
