– Но той, другой, я становлюсь во сне! – настаивала девушка. – И ничего не могу с этим поделать! Я ведь не могу не спать совсем, я пробовала, но долго мне не выдержать…
– А он, – кивнул старик на Генри, – сказал, что рядом с ним ты спала спокойно. И ветви не трогали вас. Соврал?
– Нет, – процедила Мария-Антония. – Он не солгал. Но я ведь не могу ночевать с ним всю мою жизнь!
– Найди кого-нибудь другого, – ухмыльнулся шаман, но вдруг посерьезнел. – Довольно шуток. Говорю тебе, что вижу: заклятие не отстанет, пока не заполучит тебя обратно либо пока не будет снято совсем.
– Как его снять?
– Я не знаю способа, – качнул косматой головой старик. – Спроси белых шаманов, может быть, сумеют они. Но я предупредил – это опасно.
– Значит, мне от него никогда не избавиться? – спросила Мария-Антония.
– Скорее всего.
– Но как? Как мне быть собой? – упрямо повторила она. – Я ведь даже не понимаю, что происходит, когда это случается снова, а просыпаюсь другим человеком! В этот раз Генри сумел меня пробудить, но если у него не выйдет? Что тогда?
– Не знаю, – спокойно ответил шаман. – Я не умею предсказывать будущее, что бы обо мне ни врали. – Он пошарил за пазухой. – Возьми.
– Что это? – Мария-Антония удивленно посмотрела на маленький кожаный мешочек на тесемке.
– Не развязывай, – предостерег старик. – Песок из Пустого места обратно не соберешь!
– Зачем он мне?
– Сама узнаешь, – был ответ. – Тогда и пригодится. И вот еще…
Старик цепко взял ее за руку и тщательно завязал на запястье простой сыромятный ремешок с тремя бусинами на нем: белой, коричневой и черной.
– Надолго не хватит, – сказал он непонятно. – Ну да к тому времени сама разберешься.
– Я ничего не понимаю! – Мария-Антония вскочила бы, если бы не Генри. – Я…
– Ты все правильно делаешь. – Шаман снова смотрел ей в глаза, и на этот раз девушку не тянуло отвести взгляд. – Не бойся. Страх тебя убьет.
– Я знаю, – усмехнулась она. То же самое говорил ей Филипп. – Но… я смогу продержаться, пока мы не найдем… белого шамана?
– Зависит от тебя, – изрек старик и снова улыбнулся: многочисленные его морщины превратили лицо в замысловатую маску. – И от него.
– Это потому, что он пытался меня расколдовать? – нахмурилась девушка.
Шаман кивнул.
– И… что? Почему вы его усыпили? – Марии-Антонии казалось, будто она вот-вот поймет что-то важное. – Вы ведь ничего толком мне не сказали, так зачем же…
– Я сказал все, что мог, – ответил старик на удивление серьезно. – А он… ему ни к чему это слышать. Пусть решает, ничего не зная.
– Мне не рассказывать ему? – Она всматривалась в лицо, меняющееся в прихотливых тенях, но не могла разобрать его выражения.
– Расскажи, что захочешь, – пожал он плечами. – Он не поймет. Он же не видел.
Мария-Антония поняла это так, что Генри имеет какое-то представление об обрядах шамана и мог подметить что-то, что ускользнуло от ее неопытного взгляда, но решила не говорить ему ничего определенного. Это суеверие, но мало ли…
– Что же он мог понять? – спросила она вслух. Любопытство не дало промолчать. – Что он мог узнать?
– То, чего ему знать не нужно, – был ответ. Снова полыхнули в черных глазах алые искры.
– Скажите! – потребовала Мария-Антония. Вот так, должно быть, чувствовали себя ее предки, торгуясь с могущественными магами! – Скажите мне, я не проговорюсь ему!..
– Знаю, – хмыкнул старик, – иначе не стал бы говорить с тобой.
– Ну так что же?..
– Я не умею нарочно заглядывать в будущее, – сказал он. – Но кое-что иногда предчувствую и даже вижу.
– И вы увидели…
– Ты еще не раз окажешься слабее своего заклятия-проклятия, – сказал старик спокойно. – Сколько – зависит от тебя. Я знаю
