в Кельне в 1639 году — когда «мрачное средневековье» давно уже уступило место куртуазным возвышенным д’артаньянам — сожгли канцлера вместе с женой, нескольких монахов, каноников и викариев, без счета студентов, профессоров, простых граждан, часто целыми семьями вместе с детьми, а под конец и двух инквизиторов, посланных Папой Урбаном VIII, чтобы остановить творящееся безумие. Между тем я установил — и писал об этом в одной из своих статей, посвященных дальнейшей судьбе манихейства в Европе — что в то время в самом Кельне, а также в охваченных дымом костров Бамберге и Вюрцбюрге, существовали прекрасно организованные секты катаров, практикующих ведовство, которые благополучно пережили весь этот кошмар.
Но что из того? В современном сознании все преступления, совершенные обезумевшей суеверной толпой, повинующейся не Божьему гласу, а страху перед силами тьмы, все равно будут приписаны Церкви. Увы, такова сила того, что сейчас принято обозначать аббревиатурой PR и что всегда было орудием дьявола: лживая, гнилозубая, визгливая пропаганда. Голос Божий тих, спокоен, и тверд; но бесы вопят истерическим хором, заглушая ангельские глаголы. Это их голоса я слышал в кривляющихся, раздражающих пестротой образах на экране телевизора; их присутствие чувствовал в бесконечном пустословии Социальной сети; последствия их неустанных забот наблюдал, глядя на своих студентов, людей в метро и на улицах; это они вычеркнули меня из жизни, списав вместе с грудой никому не нужных книг в заплесневевшие запасники. И это они поработили вначале мой дух, пристрастив к непристойному видео, а потом и волю, действуя через вступившую с ними в сговор Лолиту — а в том, что она ведьма, я теперь не сомневался.
Странно, что, прекрасно владея материалом о сатанинских культах, ведьмовстве и их роли в истории, я не распознал в случившемся со мной самого настоящего колдовского наваждения. Впрочем, это вполне объяснимо: можно десятилетиями изучать, например, «Беовульфа» и совершенно не ожидать встречи с Гренделем перед дверью на лестничной клетке; можно быть автором десятков статей по русской народной сказке, но это никак не подготовит к тому, чтобы вдруг увидеть избушку на курьих ножках или низко летящую над болотом старуху в ступе во время похода в лес за грибами. Наверное, нечто подобное испытал Шлиман, когда его взгляду открылись руины древней Трои, только, в отличие от меня, ему не нужно было разрушать ее заново. Предстояло многое прояснить и решить, что делать дальше. К счастью, я знал, где искать источник ответов на свои вопросы.
Разумеется, «Молот Ведьм» был мне известен и раньше: интересная, но чрезвычайная унылая работа на богословские, метафизические и правовые темы, мнение о которой среди малоосведомленного большинства сформировано дурацкими списками типа «Десять самых страшных книг» и туманными намеками на содержащиеся описания тысячи и одного способа пыток. Многие мои студенты, вдохновленные такими представлениями о книге, с воодушевлением брались за чтение, а потом разочарованно откладывали ее в сторону, не обнаружив ничего, что могло бы соперничать по степени страшного или кровавого с ежедневной лентой новостей. Сам я читал «Молот Ведьм» достаточно давно, раз или два, исключительно в ознакомительных целях, и не нашел тогда для себя почти ничего интересного, кроме нескольких исторических и библиографических ссылок.
Но сейчас я взглянул на эту книгу совсем по-другому. Город за окном затихал, погружаясь в ночь, полную неспокойных снов; черные окна дома напротив, как пустые глазницы покойника, таращились в темноту, перечеркиваемую штрихами мокрого снега; я не замечал времени, и не читал — беседовал с преподобным Инститорисом и деканом Шпренгером, делая пометки и выписывая цитаты.
«
И вот, как раз к случаю:
