Поворот, другой… арн на ходу качнулся в сторону, и направленный в его правую руку нож со звоном ударился о стену. На миг распахнулся плащ, и первый «стриж» беззвучно устремился к цели. В отличие от противника, Т’мор не промахнулся. Как и следующие два раза, когда на помощь тихо подвывающему от боли не сумевшему попасть в мишень оборванцу, с крыши какого-то домишки спрыгнули двое подельников, одетых не менее живописно.
– Неужели во всех людских городах ночники работают тройками? – удивился вслух Т’мор, застыв перед матерящимися оборванцами, дружно зажимающими пробитые «стрижами» бицепсы правых рук. – А… нет, не во всех, – удовлетворенно заключил Т’мор, прижимая лезвие Младшего к шее неудачно подкравшегося к нему со спины четвертого грабителя.
Молодой парень, скорее даже юноша. Худощавый, костистый, с нервно прыгающим кадыком, замер, стараясь даже не дышать на сталь, нежно прижимающуюся к его шее.
– Подожди чуток, – кивнул ему Т’мор и, не опуская Младшего, скосил взгляд в сторону возящихся на грязной, веками не чищенной брусчатке раненых. Повинуясь мысли арна, «стрижи» вырвались из тел грабителей, вызвав у тех очередной слаженный, но мгновенно стихший вой, и зависли в полуметре от Т’мора.
Ничуть не стесняясь, арн аккуратно вытер каждый нож о засаленную куртку удерживаемого им на месте четвертого ночника и только после этого вложил «стрижи» обратно в ножны.
– Пшли вон. – Замолчавшие сразу после демонстрации Т’мора бандиты исчезли так споро, словно в момент овладели телепортацией. Удерживаемый арном, их подельник тоже попытался было дернуться, но Т’мор только укоризненно покачал головой и чуть придавил Младшего. По шее несостоявшегося грабителя потекла тонкая струйка крови, и он вновь принялся изображать истукана. Т’мор одобрительно кивнул, и Младший вернулся в трость. – Понятливый. Поговорим?
– А куда деваться? – Вздохнул тот.
– И то верно, – хмыкнул Т’мор. – Ладно. Тогда веди. Нужна хорошая гостиница, но не для боляр или миллионщиков.
– Понял. Сделаем, – хмуро ответил проводник и уверенно потопал в ту же сторону, куда шел Т’мор до этого бестолкового нападения.
Парень оказался вполне вменяемым и по пути не сделал ни единой попытки сбежать, хотя, когда они с арном вынырнули из злополучного проулка, возможностей для побега у него оказалось немало. Только уже у самого порога ухоженного просторного дома, в котором расположилась искомая гостиница, оборванец на миг застыл на месте, словно то, что ждало его за дверью, было страшнее, чем возможная смерть от удара мечом. Впрочем, бросив короткий взгляд на идущего чуть позади Т’мора, горе-грабитель вздохнул и, решительно ухватившись за ручку двери, распахнул ее настежь.
Т’мор как раз поднялся на крыльцо и едва успел посторониться, когда его проводник вылетел из распахнутой двери, словно отхватив хорошего пинка, и распластался на мостовой.
– Оригинально, – хмыкнул арн, наблюдая как парень, кряхтя, поднимается с брусчатки и старательно отряхивает и без того пребывавшие в изрядно потрепанном состоянии штаны, теперь уже зияющие огромными прорехами на отмеченных ссадинами коленях. Т’мор перевел взгляд на дверь, и его ожидания оправдались. На пороге возник здоровый мужик и, засопев, попытался отодвинуть арна в сторону, явно горя желанием продолжить «разговор» с проводником. Не тут-то было. – На вашем месте я бы не стал этого делать.
– Что-о? – заревел этот медведь, но когда его рука, уже было ухватившая арна за плечо, вдруг оказалась заломлена здоровяку за спину, тут же сбавил тон: – Ты-ы… ты кто? Чего надо?
– Пить, есть, комнату на ночь, на одного, – коротко проговорил арн и, дождавшись кивка побагровевшего от боли «медведя», отпустил его руку. Здоровяк разогнулся, крякнул и, окинув Т’мора взглядом, одобрительно хмыкнул, баюкая ноющую руку.
– Сделаем, вашмилсть. Проходите и… извините за то, что я… ну, так… Все из-за поганца этого, Анорина, век бы его не видеть…
– Кстати, о нем. Он будет обедать со мной, – мотнул головой в сторону съежившегося проводника Т’мор и, не дождавшись никаких возражений от здоровяка, двинулся мимо него к двери. Нет, вот есть же такой тип людей, а? Дал в морду, и они вдруг сразу начинают тебя уважать… вот уж странное дело эта самая человеческая психика.
Анорин постарался не отстать, только просачиваясь мимо сверлящего его многообещающим взглядом «медведя», еще больше скукожился, словно ожидая затрещины. Но нет, здоровяк сдержался, хотя здоровая рука явно дернулась.
– Ну… Для начала расскажи, что это сейчас было? – поинтересовался Т’мор, когда на их столе в дальнем углу полутемного обеденного зала уже не осталось места от притащенных расторопной разносчицей блюд.
– Брат это мой… старший, – угрюмо проговорил проводник, устроившийся на самом краешке скамьи, напротив Т’мора, удобно оперевшегося спиной о стену. Арн кивнул, предлагая пареньку продолжить, и тот нехотя пояснил: – Я две декады тому назад в карты
