Письма 1886-1917

Отец любил театр, и потому у нас в доме часто устраивались любительские спектакли.

Я с братом учредили домашний кружок из сестер, братьев, товарищей и знакомых.

Пришлось начать с одноактных пьес и водевилей.

Потом мы переиграли много опереток и водевилей с пением.

У меня открылся голос, и я лет 10 учился пению у Ф. П. Комиссаржевского, мечтая об оперной карьере. Но это не удалось… Параллельно с нашими домашними спектаклями я участвовал тоже в домашнем кружке известного оперного мецената Саввы Ивановича Мамонтова.

Знакомство с художниками (В. Д. Поленов, Репин, Суриков, Серов, Коровин и пр.) и, главное, с самим С. И. Мамонтовым произвело на меня как артиста большое впечатление.

В то время считалось неприличным слишком близко подходить к театру, и потому, сгорая любовью к театру, желая учиться драматическому искусству, мне пришлось потихоньку от всей родни (но не от отца с матерью) поступить в театральное училище. Ловко лавируя между конторским делом, которым я уже был занят тогда, и школьными обязанностями, мне пришлось поневоле запускать последние. Скоро выяснилось, что совмещение конторы с школой невозможно. Я вышел из театрального училища, сохранив благодарные воспоминания о Гликерии Николаевне Федотовой, с которой поддерживал знакомство, перешедшее теперь в долголетнюю дружбу.

К этому времени относится мое знакомство с покойной артисткой Малого театра Надеждой Михайловной Медведевой, и с Александром Филипповичем Федотовым (старик), и гр. Ф. Л. Соллогубом. Все эти лица, среди которых я вращался, имели на меня большое влияние. Ф. П. Комиссаржевский и А. Ф. Федотов задумали вместе со мной учредить художественный клуб (без карт), с драматическими, оперными спектаклями любителей и со школой. Задумали сборища художников по одним дням недели, сборища артистов всех театров – в другие дни, сборища музыкантов – в третьи дни.

Было нанято большое помещение (Тверская, д. Гинцбурга), где прежде помещался театр Бренко.

Здание было прекрасно отделано. Состоялось торжественное открытие, но отсутствие карт подорвало финансы кружка, и со второго года пришлось сократить задачи, ограничившись любительскими спектаклями и оперно-драматической школой. На третий год пришлось отказаться от большого помещения, тем более что и Ф. П. Комиссаржевский и А. Ф. Федотов ушли из кружка. Мы сузились в маленький драматический кружок, скитались по разным частным квартирам и играли в Охотничьем клубе, который один отнесся к нам любовно. За 7 лет скитальческой жизни у нас образовался кружок, причем за отсутствием режиссеров и артистов на героические роли мне пришлось играть героев и режиссировать все спектакли. Сложные заботы по администрации и хозяйству вела моя жена, по сцене – артистка Лилина, играя в то же время те роли, от которых отказывались любительницы или которые были им не под силу. За это время сыграли 'Плоды просвещения' (в 1-й раз в Москве), 'Уриэля Акосту', 'Самоуправцев' и 'Горькую судьбину' (Писемского), 'Отелло', 'Много шума', 'Двенадцатую ночь' (Шекспира), 'Ганнеле', 'Потонувший колокол' (Гауптмана) и очень много других пьес, менее сложных по постановке. К этому времени относится увлечение мейнингенцами, которые имели большое влияние на меня и моих товарищей.

В 1898 году выпускался исключительный по подбору и качеству выпуск Филармонического училища. Из него легко было составить маленькую труппу. Вл. И. Немирович-Данченко (который имел на меня большое влияние) искал сотрудника для начала театрального дела с молодыми силами. Оказалось, что он мечтал о том же, о чем мечтал и я. Мы сошлись и основали Московский Художественный театр.

Судьба послала нам на помощь замечательного человека, бескорыстного друга искусства, Савву Тимофеевича Морозова. Он не только поддержал дело материально, но он встал в ряды его деятелей, не боясь самой трудной, неблагодарной и черной работы. Наше дело не выдержало бы и 1/2 года благодаря нападкам и злым выходкам одной части печати, которая всячески подрывала доверие к нам, еще не окрепшим в новом для нас деле.

Вскоре после возникновения театра пришел к нам наш ангел-хранитель Чехов. Его влияние на меня и театр не поддается измерению.

Дальнейшая история театра известна. Театр переживал периодически тяжелые потери и потрясения; революция едва не стерла нас с лица земли, каждые 3-4 года нас хоронят, но, благодаря бога, театр наш и школа при нем крепнут и идут вперед в своих исканиях.

2) Я пишу большую книгу, в которой хочу подробно изложить все то, чему научил меня опыт. Книга будет называться 'Искусство переживания'.