Письма 1886-1917

Сегодня, 9 ноября, идет пятый акт 'Мудреца'. Я только что сдал свою сцену и бросился писать тебе. Вот уж могу по чести сказать: с момента твоего отъезда это первый свободный момент, который я отдаю другу. Так фатально столкнулись все обстоятельства: за 2 1/2 недели мы возобновили девять старых пьес, так как 'Пер Гюнта' хватает с натяжкой на два спектакля в неделю. Плюс опасная, очень опасная и тревожная болезнь сестры (заражение крови), плюс частая игра (на будущей неделе я играю 7 раз), плюс начавшиеся занятия в студии, плюс репетиции, плюс сацевский концерт в Благородном собрании¹.

Ты, блаженствуя в Меране, назвал меня эгоистом – раскаялся бы в этом слове, если б увидал, как мы здесь мытаримся. Ты неправ и потому, что в тот самый момент, как ты катил из Москвы (т. е. около 11 1/2 час. утра), – я говорил с твоим лакеем и в первый раз узнал о том, что ты уехал. 'Не по-товарищески', подумал я, кладя трубку, и целый день вспоминал, что могло тебя обидеть. Но вспомнить не мог.

Теперь о деле: заболела Гзовская, и репетиции 'Мнимого больного' пошли путаные. Пришлось их прекратить. Распределяя дальнейшее время, я вижу, что мы едва-едва успеем сладить Мольеровский спектакль. В самом деле, около 10 декабря пойдет 'Екатерина Ивановна'. Между 10-20 она пройдет чуть ли не ежедневно. Репетиции 'Тартюфа' немыслимы². Потом, до 7 января, праздники. Только 7-го мы приступим к полным репетициям 'Тартюфа' (с Качаловым, если Гзовская не сможет, и с Германовой).

Необходимо делать заготовки 'Тартюфа' заранее и по частям. Вот почему пришлось в вечера 'Пер Гюнта' начать 'Тартюфа' (сцены). Пока была только одна репетиция-беседа. Завтра будет вторая.

Обещаю тебе повторить все важное, что будет говориться на этих репетициях, – и войди в положение и пойми, почему против желания и предположений пришлось начать их раньше, чем думали.

Не сердись.

Тебя дублирует Хохлов, так как Вишневский отказался³.

Еще вопрос о том письме, которое ты писал Москвину и Немировичу. Меня тронули твоя добрая забота и расположение к театру. Это очень важно, и дай подумать, предугадать, что будет и как надо поступить. Позволь при свидании поговорить.

'Мудрец' идет лучше и, кажется, имеет успех у публики 1-го абонемента.

'Гамлет' и 'Провинциалка' тоже идут лучше. То же скажу и про 'Вишневый сад'. 'Три сестры' и 'Дно' возобновлены плохо. Гзовской – лучше, Грибунин – лучше, Бравич – ой, ой, ой!

Пора бежать на сцену.

Обнимаю, будь здоров. До скорого свидания.

Поклоны и сердечные приветы Марии Александровне, Мише, Марии Ивановне и знакомым.

Твой К. Алексеев

429*. А. Н. Бенуа

Ноября 30

1912

Москва

30 ноября 1912

Дорогой и многоуважаемый

Александр Николаевич!