Письма 1886-1917

5 января 1916

Москва

Дорогой Александр Николаевич!

С Новым годом. Шлю привет и поздравление многоуважаемой Анне Карловне, Коке, Вашим милым барышням, а Вас крепко обнимаю. Вы о нас забыли, а мы о Вас помним и часто говорим. Я все ждал, что Вы соберетесь в Москву, как обещали. Сколько раз спрашивал у Мстислава Валериановича¹, но он никогда не мог ответить о том, что Вы делаете, и о Ваших намерениях. У нас год – бешеный в смысле материальном (против всех ожиданий), но совершенно мертвый – по художественной части. Ожидание призыва делает артистов совершенно нетрудоспособными, а все планы и предположения – гадательными. Мережковский скоро пойдет². 'Волки и овцы' заделаны и временно оставлены, так как они столкнулись в действующих лицах с теми актерами, которые усиленно заняты в репертуаре ³.

Теперь увлеклись 'Селом Степанчиковым' Достоевского, из которого выходит прекрасная пьеса (не переделка). Чехов играет Фому, я – дядюшку, Берсенев – племянника, Мизинчиков – Шахалов (принят в труппу), Гейрот – Обноскина, Сашеньку – Дурасова, Татьяну Ивановну – Коренева, гувернантку – Сухачева или Крыжановская, генеральшу – Бирман, Пе-репелицыну – Успенская4.

В студии прошел 'Потоп'. Играют недурно, и очень хорошо играет Чехов⁵. Пьеса – неважная. Скоро пойдут в студии два спектакля Чехова: все его водевили и, кроме того, миниатюры: 'Ведьма', 'Налим', 'Поленька', 'Переполох', 'Жена', 'Мертвое тело' и пр. ⁶. Сейчас вернулся с большого концерта в студии – для солдат. Играли наши водевиль 'Пишо и Мишо' и 'Неизлечимый' Успенского, потом девицы плясали, пели и пр.

Я даю уроки (так называемой системы) в Большом театре?!! Вышло совершенно неожиданно. Мне нужны были певцы для обновленной программы концертов, над которой мы работаем. Предложил, с разрешения дирекции, молодежи Большого театра. К удивлению, на первый же урок собрались все премьеры и так увлеклись, что теперь не выпускают меня. Не думаю, чтобы увлечение продлилось долго. Большинство отпадет, и останутся 2-3 человека, с которыми, быть может, удастся сделать что-нибудь.

Играю жестоко много, очень устаю. Еще больше устают нервы от войны и ожидания призыва Игоря. Он зубрит усиленно, Кира серьезно работает и, по-моему, делает успехи в живописи. Я, жена, дети шлем Вам и всему Вашему дому поклон. Все мы помним и любим и скучаем о Вас.

Душевно преданный

К. Алексеев

491. Л. Я. Гуревич

5 – I – 916. Москва

5 января 1916 Дорогая и милая

Любовь Яковлевна!

Пока пишу два слова. Играю днем и вечером.

С Новым годом.

Спасибо за письмо. Часто думаю о Вас. Вспоминаю Мариенбад. Тоскую о начатой вместе работе.

В искусстве живется тяжело. Сезон – мертвый.

Ждем больше призывов. Не знаем, с кем и что ставить. В материальном отношении – сезон бешеный. Полные сборы, но это не радует. В студии работа идет. Сыграли 'Потоп'. Готовят два спектакля Чехова (водевили и миниатюры). Принимаемся за 'Село Степанчиково' Достоевского. Фому – Чехов, я – дядюшку. Выходит чудесная пьеса.