Поэтому и начал, невольно подражая голосу актёра-певца, внутренне удовлетворяясь на вытянувшуюся от услышанного рожу штурмана:
– Граждане бандиты! С вами…
Что удивительно, первыми начали сдаваться именно «дельтовцы». А может, как раз вполне логично. Потому что именно они наиболее трезво оценили и осмыслили такие факторы, как свои потери при абордаже, не выполненные задачи и лимиты времени. Лимиты времени, которые уже истекли, а нужный сигнал не отправлен, обрывая дальнейшее плановое развитие операции. Да и в логике им не откажешь – если всё пошло наперекосяк, никто очертя голову не кинется на боеспособный крейсер, с гарантией получить зенитную ракету или ещё какой пушечный трассер в брюхо десантного вертолёта. А то, что корабль русских начинён огрызающейся ствольно-ракетной машинерией, им было известно, практически досконально доведено и изучено.
Не все, конечно, вскинули лапки кверху. Что ни говори о целесообразности англосакской породы, в профессию убивать не всегда идут самые адекватные личности. И пусть холодный газофреонный душ поумерил у некоторых пыл, нашлись упёртые, ради которых пришлось разменять жизнь на жизнь.
Стемнело окончательно. По серому, сливающемуся с ночью силуэту корабля загуляли десятки светлячков. Помимо зачистки в недрах крейсера, парные группы матросов производили досмотр снаружи, в том числе и на предмет повреждений после абордажа, высвечивая фонариками все закоулки на палубе и надстройках. Сильный ветер и обледенение создавали серьёзные трудности для перемещений, особенно по верхотуре. Там неторопливо, но с цепкостью мух ползали по мостикам и скоб-трапам фок-мачты эртэсники, посланные осмотреть повреждённую обстрелом антенну РЛС «Подкат».
Мощно пыхнул широкий луч, осветивший вертолётную площадку, но всего минуты на три – боцман, решив, что на корме слишком много чего произошло и под светом ручных фонарей всего не разглядишь, приказал врубить прожектор. И многим поплохело от увиденного.
– Найдите тела наших ребят, – распорядился боцман, сам невольно сглатывая тягучую слюну внезапного приступа изжоги, – и нахрен всё смыть брандспойтами.
И сетовал, глядя на покорёженное палубное покрытие, искромсанные осколками ящики с электровыключателями на срезе у ПУ «кинжала», даже дебелые тумбы кнехтов торчали, словно покусанные.
– Аккуратней нельзя было, что ли? По настильной, впритирочку!!!
Однако, придирчиво осмотрев крышки пусковых модулей, отметил, что досталось лишь крайнему люку, деформировав крепления и сдвинув его слегка в сторону.
Он уже послал людей закрыть временными щитами проёмы окон на ходовом мостике. До утра. А там уже можно приводить в порядок основательно, вымести битое стекло и прочий мусор, восстановить испорченное оборудование.
«Разгребать-то сколько! Работы не на один день. Только тут: заделать дыры на палубе, на ночь хотя бы наскоро наклепать листы – воспрепятствовать проникновению воды, если заштормит. Восстановить леера, но это уже мелочи. Обязательно выправить крышку модуля и проверить работоспособность. Теперь пойти позвонить – доложиться на ГКП».
– Никаких «временных», никаких планов доделки на потом! Может статься, завтра у нас не будет на это времени! – В конце Терентьев почти пролаял в трубку, увидев, что ему указали на вторую линию. – Кто там?
– Начальник РТС.
Брюзжание боцмана слегка вывело из себя. Хотя понять его можно – это ему теперь рулить наведением порядка во всём этом бытовом кавардаке.
Выдохнув, успокаиваясь, Терентьев взял трубку:
– Жалуйся!
В другой раз он сказал бы «слушаю», но пессимизм мичмана, видимо, оставил борозду в тщательно сохраняемой невозмутимости.
На том конце хмыкнуло, но без особого энтузиазма:
– Не знаю, чем там они долбанули…
– «Стингером», – тут же вставил Терентьев.
– …но легло удачно – били снизу, удар приняла на себя площадка «Подката». Видимо, брызнуло шрапнелью – посекло защитные колпаки АП РЭБ, где помяло, где пробило. Надо будет протестировать. Я, конечно, залепил отверстия от влаги…
– Чем?
– Скотчем. А с рассветом, когда там покомфортней будет, уже основательно подлатаем.