человеческий навык группироваться всплыл в волчьей памяти, и она вскочила на три лапы. Плечо горело, но лунная тропа тянула, тащила за собой. Мир не хотел омертветь.
А она теперь знала, кто она и зачем пришла в этот мир.
Чтобы он жил.
Чтобы он просто жил.
Карина успела заметить, как Эррен смахнула слезы, разомкнула кольцо рук Рейберта Гарда, подошла прямо к Клариссе и без всяких знаков, от души закатала ей в нос. Все же наш человек, хоть и слишком законопослушная взрослая…
Выражение лица отца можно было даже не описывать. К нему с двух сторон шагнули Рыков и старший Радигер. И только старик Шепот безучастно смотрел в омертвевший сад, где навеки угасали пилигримовы яблоки.
Навстречу Карине скачками понеслись лоскуты пространств, она бежала над созвездиями и под облаками, море взволновалось над головой, под хромающими лапами прошумели кроны деревьев…
А потом все кончилось, и босые ноги отозвались болью, когда она ступила на снег. Что с левой рукой – непонятно, словно и нет ее вовсе, а плечо болит и пылает.
– Митька? – позвала она. – Мить?! Ау!
Никто не отозвался. Она была одна.
Заканчивался ноябрь. И климат Однолунной Земли был гораздо суровее трилунского.
В человеческом теле Карина всегда слегка мерзла. А сейчас она оказалась в лесу (хоть и близко к городу) в одном бальном платье. Которое к тому же больно вросло в кожу прямо на плече, в паршивой паре сантиметров от раны. Надо превратиться обратно. Ну же, идиотка, сделай это, а то околеешь к чертям собачьим. Заодно изловишь какую-нибудь зверюшку и съешь. И залижешь эту жуткую обожженную рвань на коже плеча…
Волчица потянулась и принюхалась. Поблизости кто-то был. Крупный и сочный… Он, не прячась, шел себе по лесу. Она припала на передние лапы, чуть ли не прижалась к мерзлой, слегка припорошенной снегом земле.
Человек приближался. Еще шаг и еще…
Она прыгнула, сшибая его с ног.
Это был всего лишь детеныш, но сопротивлялся он яростно. Они кубарем катались по поляне, ломая кусты и взбивая землю. Он пытался поймать ее за голову, зажать челюсти, как в капкан. Похоже, это стоило ему пальца, но это он заметит потом, когда адреналиновый шок пойдет на спад. Она подмяла противника под себя. И вдруг…
«Карина, – зазвучал в голове мягкий, хоть и испуганный голос, – это я, Арно. Талисман у тебя?»
Что-то произошло. Что-то внутри у нее – наверное, та самая «душа» – совершило нырок. И на распластанного на земле Арно совсем без сил свалилась Карина. Зеленое платье висело клочьями, по рукам текла кровь – на этот раз ткань вросла в тело не только на плече. Зато цветы, в которых добрая Юшка остановила процессы, были по-прежнему свежи, будто только что с веток.
– Карина! – выдохнул Арно.
Он попытался поставить ее на ноги, кое-как сорвал с себя куртку и завернул в нее девочку. Идти она не могла, тогда Резанов взял ее на руки, осторожно, неумело. Умело – это как Марк, который, не парясь особо, взваливал груз на плечо и шагал себе. Мальчик нес ее, как младенца. Насколько его хватит?..
– Пусти, надо обратно, – пробормотала Карина. – В Трилунье… чтобы не закрылась тропа.
– Нет, – выдохнул Арно. – Ты ранена.
– Как ты тут оказался?..
– Мы с Кирой тропу караулим по очереди. Тебя ждем. Я так и знал, что на меня выскочишь.
– Я тебя укусила?..
– Плевать, главное, ты в безопасности.
Она уткнулась в него лицом.
– Ты же станешь, как Кира… – Язык заплетался.
– Это неважно…
– А что важно?..
Арно не ответил, но, когда вдали замаячило что-то, похожее на городские огни, Карина услышала его голос:
– Ты здесь.
– Омертвение остановилось.
– Да плевать на него.
