кто сильнее, а значит, главнее.
Сильнее она не была, но бегала гораздо быстрее. Пусть-ка белый брат попробует ее догнать. Тем более что лес ненадолго (это она помнила человеческим краем памяти) сменился просекой, и мчаться по ней было все равно что лететь – лапы едва касались жухлой травы. Бегущий волк держит голову низко у самой земли. Но когда в нем кроме волка живет еще и человек, то этот человек может захотеть поднять морду и позволить ночному небу кинуться в глаза. Карина так и сделала и чуть не задохнулась от восторга. Лунная дорога протянулась прямо до просеки. Внутренний человек не успел притормозить, и волчьи лапы ступили на лунный луч. И уже с первых шагов мир вокруг изменился. Она бежала по тропе, под ней колыхался лес, над головой бархатно темнело небо. Но еще шаг, и вот уже небо под ногами, а макушки деревьев высоко вверху… О нет, тайга снова вокруг, но сквозь нее проступает город. Но не родной городок в лесу – там нет таких островерхих домов, рыжих фонарей на витых столбах, вдалеке не маячат силуэты башен…
Глава 3
«Уперреть в рратушу!»
Под лапами вместо травы оказалась брусчатка. Странная, непривычная какая-то. Карина обычно не бегала по городу в волчьем облике, но готова была поклясться, что ничего подобного ей видеть и… топтать? осязать? короче, встречать, не доводилось. Улица, куда она вбежала, была застроена двух– и трехэтажными домами под островерхими крышами. На входных дверях вместо ручек сверкали колеса – наподобие рулевых, да не каких-нибудь, а корабельных. К ажурным кованым балконным перилам тут и там были привязаны воздушные змеи. В редких палисадниках цвели и одуряюще, незнакомо пахли деревца. Свет от их цветов был куда ярче, чем тот, что лился от цветных стеклянных фонарей на изукрашенных ажурной вязью кованых столбах. Совсем близко журчала вода.
Несмотря на ночное время, улицы не пустовали – впереди шла целая компания нарядно и странно одетых людей, еще несколько человек болтали у входа в красивый дом с самым большим палисадником. Почти все были с чемоданами или старомодными саквояжами. Не напугать бы их – волк-оборотень гораздо крупнее обычного волка, в холке он такой же высоты, как его собственное человеческое тело, об остальных параметрах и говорить не приходится. Представьте-ка себе волчицу высотой с подростка… Но люди не пугались. Честно говоря, вообще внимания не обращали, увлеченные болтовней и прогулкой. Неудивительно – светло кругом, ночь лунная.
Карина взглянула на луну и обомлела. В небе светили как минимум три луны, причем две из них были полными, на третью, похоже, падала тень одной из двух первых. И лунные дороги, протянувшиеся от правого спутника Земли (или совсем не Земли?), белоснежного, и левого – оранжевого, почти красного, смешивались, и их свет словно накрывал город золотистым покрывалом. Цвет находящейся в середине неполной луны было не разобрать. Но она явно не переживала по этому поводу, так как не чувствовала себя одинокой – из-за ее щербатого диска выглядывал край четвертого спутника сомнительной Земли.
Что это вообще такое? Она уснула в лесу и видит сон? Неудивительно, спать-то уже ой-ой как хотелось. Или, может, глюки посетили? С чего бы вдруг? Но, что бы это ни было, – удивительно красиво кругом. И тихо так, уютно.
Едва Карина подумала о тишине, как сверху раздалось хлопанье крыльев и еще какой-то странный скрежет. Не успела она даже голову поднять, как в загривок вцепились нешуточные когти.
– Волк! Волк! – хрипло заорали сверху. – Дерржу! Карраул! Волк в Тррретьем горроде луны! Уперреть его в рратушу!
Да что это такое, что ж ее сегодня всю ночь ловят, да еще и ранят? Может, хватит уже? И Карина, порядком обозлившись, поступила так, как любой волк и почти любая собака, когда что-то противное, с когтями и клювом атакует ее сверху, – упала на спину, сбрасывая нападающего.
По тротуару покатилась, шипя, ругаясь и лязгая, странная птица – не то ворона, не то вообще птеродактиль какой-то, ободранная и паршивая до крайности, но со сверкающим, медного цвета клювом и, похоже, механическим протезом вместо одной ноги. Карина лапой придала ей ускорения, но тварь быстро пришла в себя и заскакала по брусчатке, волоча крыло.
– Волк! В рратушу! – проорала она и, сорвавшись с места, улетела, хотя ее и кренило на правый бок.
В ратушу, надо понимать, чтобы доложить, раз уж не вышло «уперреть», или что она там вопила? Нарядные люди стали оглядываться, и кто-то высокий даже бросился к ней… Карине сразу разонравилось это место. Захотелось домой. И лунная дорога послушно засияла под лапами.
– Погоди, стой! – закричали ей вслед. Видимо, тот высокий человек.
Но небо и земля вновь поменялись местами, и она уже бежала по знакомому лесу к знакомой поляне.
Наверное, в волчьей шкурке она и впрямь подросла – во всяком случае, сохранять ясное сознание и балансировать между разумом волчонка и разумом человеческого детеныша у нее получалось уже просто отлично. Лучше, чем у Митьки, точно.
