движением распороть горло человека… Пол покачнулся и начал уходить из-под ног. Что это? Обморок со страха? Вот отстой… Не очень-то соображая, что он делает, Арноха оперся о стену и ощутил ее «глубину».
В следующую секунду он вывалился из стены в самое что ни на есть трехмерное пространство классной комнаты. И получил такой удар по животу, каких ему давно не доводилось пропускать ни на тренировках в секции, ни с Кирой.
Карина ожидала, что врежется в стену, и сгруппировалась, как могла, но вместо этого за спиной оказался кто-то живой. Этот живой с трудом восстановил дыхание – попробуй получить под дых сорокапятикилограммовым подростком, пущенным с небольшим, но устойчивым ускорением. Как он тут оказался? Неважно. Карина резво ретировалась ему за спину, обтянутую кожаной и, судя по запаху, какой-то знакомой курткой. И выходить оттуда не собиралась, фигушки.
Запертая на швабру дверь сотрясалась от ударов. Карина осторожно высунулась из-за спины мальчишки и попыталась оценить обстановку. Все четыре девицы проблемного возраста были, мягко говоря, слегка ошарашены.
– А ты откуда взялся? – первой опомнилась Ермолаева. Она, в отличие от Карины, сразу рассмотрела ее невольного спасителя, заулыбалась и кокетливо поправила волосы. – Ты не из нашего класса.
– Я новенький, – с трудом ответил мальчишка. – А что тут у вас? Мелких бьем? Чего ж вчетвером? Втроем не справлялись?
– Ты, новенький, поучишься тут и сам ее бить начнешь, – мило улыбнулась та. – А я Светлана. – Она прищурилась, рассматривая мальчишку. – Я тебя знаю, в Интернете читала. Ты Резанов. Тебя отец к нам на воспитание сослал. Мой папа тоже иногда… буйствует, я тебя прекра-а-асно понимаю. Но не переживай, ты тут в хороших руках…
Ничего себе, в хороших, с такими-то когтями.
– А как ты сюда попал? – подала голос Валька.
– Настучит на нас, – пропищала невнятно-пепельная, угловатая Машка.
Мальчишка вздохнул и словно нехотя полез в карман. Дверь практически слетала с петель. Да и Митька орал на весь коридор уже вполне непечатные угрозы в адрес Светки и компании. Его кто-то пытался утихомирить, но пойди успокой разошедшегося оборотня. Ой-оечки, сейчас еще превратится в волка, и тогда точно будет конец света.
– Не смотри, – бросил Карине спаситель и подкинул в воздух что-то небольшое, извлеченное из кармана.
Девчонки уставились на него, как по команде. Круглый предмет завис в полуметре над лицом Светы. Шестеренки завертелись… Карина с усилием перевела взгляд на девочек.
– Я зашел через дверь. Вы швабру плохо закрепили.
Они синхронно кивнули. Четыре бездумных болванчика.
– Что это? – спросила Карина.
– Не смотри, кому сказано!
Мальчишка рванул ее за шиворот, отворачивая от странного предмета, и они наконец-то посмотрели друг на друга. У обоих синхронно отвисли челюсти.
– Ой, это ты! Арно, да?
– А ты… отмылась?
Она залилась краской так, что, наверное, веснушек стало не видно. Надо же, светленькая какая, а в прошлый раз показалось, что обычная рыжая…
– Только попробуй расскажи кому-нибудь!
– Понял, понял, ты ужасно опасная. Вон, коровы эти на тебя вчетвером кинулись… – Он подпрыгнул, схватил и спрятал обратно в карман странную штуку, загипнотизировавшую девчонок. – Это просто сувенир такой, сам сделал. Все в порядке, они сейчас очухаются.
Карина осмотрела «скульптурную группу» застывших в оцепенении обидчиц.
– Нет, не в порядке, – тихо сказала она и подошла прямо к Светке.
Врезать? Врезать очень хотелось. Но бить беззащитного противника – это так… по-ермолаевски. Нет уж.
На тумбе у доски стояла плошка с водой – чтобы смачивать тряпку. А на учительском столе бездельничал горшок с землей из-под погибшего цветка. Вот это другое дело. Карина хмыкнула, высыпала горсть земли в воду, встряхнула и… от души плеснула получившуюся жижу в физиономию блондинки.
Арноха почувствовал, как у него от удивления сам собой раскрывается рот. Карина обернулась к нему, засмеялась и жестом указала: мол, челюсть отвисшую подбери.
– Вот теперь все замечательно, – сказала она.
И в эту секунду швабра, удерживающая дверь, наконец треснула. Митька комом злости, воплей и – ого! – когтей ввалился в
