помнила. Так что я – за безумство!»
– Безумству смелых поем мы песню, – прошептал с улыбкой конт и, открыв глаза, посмотрел на стоящих рядом послушников.
Ворон держал Лиса за руку, их пальцы переплелись, они оба смотрели за горизонт. Лис с восторгом, а Ворон с легкой грустью.
– Никогда не замечал, как красиво может быть море, – тихо произнес рыжий. – Переменчиво, непредсказуемо, маняще.
– Ласковое и опасное. Оно может быть союзником, а может быть твоим убийцей, – ответил ему Ворон и сильнее сжал руку друга.
Виктория про себя вздохнула. Ей было до боли в сердце жаль этих мальчишек, лишенных семьи, детства, выбора. Но она ничего не могла изменить. Если только сломать систему, но пока ей об этом и мечтать не стоило. Сначала придется разобраться со своими проблемами.
Послушники еще долго стояли, молча глядя на волны, и каждый думал о чем-то своем. А потом раздался тихий голос Неженки:
– Хозяин, я сделал, что вы велели.
Вот теперь Виктория не сомневалась, что Семон не ошибся в этом парне. Рисунок был безукоризненным, не план местности, как она рассчитывала, а тщательно прорисованный быстрыми короткими штрихами пейзаж.
– Неженка, принеси мне вечером свои работы. Или ты все оставил в Крови?
– У меня есть то, что я рисовал по дороге сюда, и портреты, – тихо ответил раб, не поднимая глаз.
– Я хочу посмотреть. А теперь садись удобнее, мы будем рисовать город моей мечты. Виктоград.
«Виктоград? – тут же захихикал противный внутренний голос. – Отчего же не Санта-Виктория?»
«Я думала об этом. Слишком сложно для местного языка. И вообще, ты чего ржешь? Алан-град звучит слишком пафосно. – Обиделась Виктория. – Между прочим, этот город назван в честь моего ребенка. Если это будет девочка, я назову ее Виктория, а если будет сын – Виктор. И вообще, не мешай развлекаться моей мании величия!»
«Нашей», – поправил ее голос Алана и наконец-то заткнулся.
– В центре, здесь, – палец Алана ткнул в точку на рисунке, – будет находиться академия.
«Магии, – тут же влез со своим комментарием внутренний голос. – Какой же средневековый город без академии магии? И чтобы ректор был бабник!»
Виктория улыбнулась. Это действительно смешно. Но перед глазами встали стены Петербургской академии искусств, основанной Екатериной.
– Большое белое здание с колоннадой. Ты знаешь, что это такое?
– Да, я был в столице, – прошептал Неженка, быстро рисуя здание академии. Не совсем то, что представляла Виктория, но ведь это только план.
– Вокруг нее будет парк. А еще дальше храмы. Храм братьев-близнецов, церковь, место для взывания к духам и, возможно, еще чьи-нибудь храмы. В наш город будут приезжать разные люди, и я хочу, чтобы каждый из гостей смог обратиться к своему богу. Или посмотреть на других богов и, возможно, поменять покровителя.
– Церковь? Я не знаю, как это рисуется, – смущенно проговорил Неженка. Виктория боковым зрением заметила, как подались вперед ее охранники. А что вы думали? Она пропустит мимо ушей угрозы Учителя? Нет, мои дорогие, эта церковь будет первым блоком в пирамиде новой веры.
Алан взял из рук раба угольный карандаш и быстро изобразил небольшую церквушку с куполом, увенчанным крестом. В принципе ее устроит и часовня, но церковь звучит круче.
– Я никогда не слышал о такой вере. Кому поклоняются ее последователи? – спросил Ворон, рассматривая рисунок из-за плеча Неженки.
– Отцу Небесному, – уклончиво ответил конт.
О концепции новой религии нужно было еще подумать. Виктория собиралась взять за основу христианство, но привнести в него многое от буддизма. И говорить на эту тему она не была готова. Впереди путешествие по морю, будет время для размышлений. А ей просто хотелось иметь хоть что-то, напоминающее дом. Место, куда можно прийти и подумать.
«Странный выверт психики. Ты всегда была атеисткой. Причем воинственной. Но стоило умереть, как у тебя появилось неистребимое желание встать на колени у иконы и помолиться за тех, кто остался в прошлой жизни. Своего рода психотерапия?»
