молчать.
Его взгляд упал на собаку по имени Помпон. Она и в самом деле была неестественно спокойна. С момента его прихода даже ни разу не тявкнула, не говоря уже о том, чтобы подбежать и обнюхать его.
– Давно у тебя эта собака? – спросил он.
– Год. Знаю, он вызывает удивление. Не лает, всегда лежит в своей корзинке и поднимается лишь для того, чтобы подползти к миске.
Жак встал, подошел к животному и присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть.
– Ты еще и ветеринар по совместительству? – спросила Шарлотта с легкой иронией.
Шерсть была настолько длинной, что трудно было понять, где голова, а где хвост. Жак поискал глаза и наконец обнаружил под челкой две черные горошинки.
– А ты не пробовала укоротить ему челку?
– О, нет. Это лхасский апсо – тибетская собака. Длинная шерсть защищает таких собак от холода. Они пассивны по своей природе. Заводчики предупреждают, что ни в коем случае нельзя подстригать им шерсть. У моих друзей собака такой же породы, и выглядит она точь-в-точь как моя.
Жак увидел лежавшую на комоде резинку, наклонился над Помпоном и собрал челку, закрывавшую глаза, в хвостик на макушке. Удивленный пес тут же вскочил на лапы. Он будто впервые увидел окружающий мир. Забегал из стороны в сторону, обнюхал обувь Жака и Шарлотты, запрыгнул на диван и радостно залаял.
– Думаю, у него была «оптическая» проблема.
Шарлотта нахмурила брови:
– И все-таки я убеждена, что лхасский апсо…
– А мне кажется, он предпочитает видеть мир, нежели быть слепым.
Собака продолжала радостно повизгивать. Они рассмеялись.
– Прости, но в таком виде он нравится мне меньше. Когда ты уйдешь, я сниму резинку. Хотя бы из уважения к его блестящей родословной.
Они ненадолго вышли на улицу, Помпон с радостью побежал за ними. Его привели в восхищение трава, улитка и простой цветок. Наблюдая за ним, Шарлотта сказала:
– Нет, все-таки я должна признать, что ты расширил его восприятие мира с помощью… обычной резинки для волос. Хорошо, что я оставила ее на комоде!
Она ласково коснулась Жака, и он решился затронуть неприятную тему:
– Мне нужно поговорить с тобой о нашей ночи.
– Тебе понравилось?
– Понравилось, но… Не знаю, что тебе снится, Шарлотта, но это… жестоко по отношению ко мне. – Он продемонстрировал ей синяки. – Такое впечатление, что во сне ты переживаешь какие-то события и даже проговариваешь их.
– Да? Впервые слышу. И с трудом тебе верю. И что же я сказала?
– Ты сказала… – Он поколебался, затем решился: – Ты говорила о йогурте.
Шарлотта мгновенно изменилась в лице:
– Это один из преследующих меня кошмаров, вызванный психологической травмой, полученной в детстве.
Девушка предложила ему вернуться в дом. Ей понадобилось время, чтобы вызвать в памяти образы из прошлого. Она сделала глоток кофе, закрыла глаза и медленно заговорила:
– Мне было девять лет. Моя мать, Соланж, умерла от рака, а отец нашел утешение с другой женщиной, постарше, с Кристиной… Я чувствовала, что она меня не любит. Однажды Кристина подошла ко мне… она… она держала в руках стаканчик из-под йогурта с алюминиевой крышечкой, задранной кверху. Она сказала: «Хочешь знать, до какой степени я не выношу твое присутствие?» – и сунула мне под нос стаканчик, крышку, которого приподняла. Внутри… был…
Она прервалась, вновь проживая эту сцену.
– …крошечный человеческий зародыш. У нее только что случился выкидыш… Она взяла зародыш и положила его в стаканчик, чтобы показать мне. Там еще оставалось немного белого йогурта, на этом кусочке розовой плоти, у которого уже были различимы глаза…
Она проглотила слюну и глубоко вздохнула. Жак обнял ее и поцеловал. Подбежал Помпон и лизнул ему ботинок.
Жак подумал, что он должен найти решение этой проблемы.
