В это мгновение ему хотелось лишь одного – вновь погрузиться в сон. Не в этот – вообще в сон, в конце концов, он так давно не спал.
Жак вернулся в постель и прижался к спине Жюстины. Спина была горячая и уютная.
Он не хотел возвращаться на остров Розового песка. Поэтому он не опустился ниже четвертой стадии, и на сей раз его сон был не таким глубоким.
Сон от яви часто отделяет один лишь солнечный луч. Поскольку шторы были полностью опущены, Жак не знал, что уже рассвело, и дневной свет не сразу разбудил его. Но все-таки разбудил, прорвавшись сквозь щелку в шторах.
– Который час? – пробормотал он, добрался до смартфона и, изучив его под разными углами, увидел на дисплее цифры – 15:34. Ничего себе!
– Думаю, уже слишком поздно для того, чтобы идти на работу.
– Я тоже так думаю, – отозвалась проснувшаяся Жюстина. – Но мне плевать. Мы неплохо провели вчерашний вечер. – Она посмотрела на него и слегка подмигнула.
– Я уже плохо помню…
– Ты забыл, как тебя вырвало?
Он удивился.
– Шучу, шучу! Мы занимались любовью четыре раза, у меня было два оргазма, а потом ты уснул как младенец.
– Младенцы плохо спят. Они ежечасно просыпаются, чтобы плакать. Ты и в самом деле не пойдешь сегодня в университет?
– Я редко там бываю, потому что в универе обучают теории, а я предпочитаю практику. Единственная истинная философия заключается в том, чтобы научиться любить.
– Что тебе снилось? – спросил он.
– Мне снилось, что меня захватили в плен пираты. Привязали меня к мачте очень грубыми веревками, которые больно врезались в мои запястья и щиколотки. Потом они разорвали на мне белую рубашку, но в итоге я вырвалась на свободу и завладела их кораблем. Представляешь, я стала предводителем пиратов, и мы нападали на другие суда. У меня были длиннющие волнистые волосы, а рубашка на мне была расстегнута примерно вот так.
Рубашки на ней не было, но жест был красноречивый.
– Ты странная, тебе снятся мужские фантазмы…
– А тебе что снилось? Если жесткая эротика, то можешь мне рассказать, я обожаю такие вещи. Особенно что-то такое «политически некорректное» или «откровенно развратное». Меня ничто не шокирует.
– О, нет, ничего такого, извини. Мне всего лишь приснилось, что я встретил себя в будущем. И этот «я» пришел сказать, что мне следует делать.
– А, так это ж «образ отца». Нам говорили на лекциях.
– Но у него было мое лицо, а не лицо папы. Самое удивительное, что он казался реальным, по-настоящему реальным.
– Не хочешь ли ты отыметь главаря пиратов, перед тем как идти завтракать?
Они занялись любовью, потом немного отдохнули и опять продолжили.
Жюстина предложила ему добавить «перчинку» – сигареты с марихуаной. Они закурили, и Жака разобрал неудержимый смех. Комната стала расплывчатой.
– Никогда такого не пробовал, это действительно… дестабилизирует.
Он закашлялся и сморщился, по телу пробежала неприятная дрожь.
– Просыпаться в три часа дня. Курить травку. Проводить время с женщиной-философом. Вот три вещи, которых тебе недоставало и которые я рада тебе подарить.
Жюстина, поддразнивая его, задвигала раздвоенным языком.
– Вот увидишь, после этого тебе приснятся яркие психоделические сны.
Жак снова закашлялся, и девушка показала ему, как правильно курить: дым надо пропустить через мягкое нёбо. У него получилось, и он поразился новым ощущениям.
– Хочешь, я схожу за продуктами для ужина? – спросил он.
– Нет, у меня в морозилке есть все необходимое.
Жюстина направилась к кухонной зоне и вытащила из морозильника что-то похожее на брусчатку из бело-красного кирпича.
– Паста, – объявила она. – Сейчас мы ее разогреем.
